Тьма после рассвета

Вот же черт! Неужели Гордеев все-таки прав? Досадно.

Пришлось погасить возникшее неудовольствие и изобразить удивление и восхищение.

— Неужто правда, Зинаида Федоровна? — восторженно произнес Разин. — Вот бы поглядеть на такое чудо хоть одним глазком!

— Так я позову, он и придет. Митенька! — закричала Пивникова в полный голос. — Митенька, сынок, спустись сюда, у нас гости, хотят на тебя посмотреть!

Митенька. Дима, Дмитрий. Не Сережа.

— А что ж ваш сынок имя сказал, а сколько лет — не говорит? — машинально спросил Николай, прислушиваясь к тихим звукам, доносящимся сверху, из мансарды, и ища глазами лестницу, ведущую наверх.

"— Это я сама придумала, что он Митенька, — гордо заявила женщина. — Хорошее ведь имя, ласковое. Я всю жизнь мечтала, чтобы у меня был сынок Митенька. А так-то он ничего не сказал: ни сколько лет, ни как звать.

Осторожные шаги, медленные, неуверенные. Тихие. На ступеньках показались мальчишеские ноги в домашних валеночках с обрезанными голени­щами.

— Иди скорее, сынок, — громко заговорила Пивникова.

Наконец Разин увидел мальчика во весь рост. Это был Сережа Смелянский.

Коля не успел опомниться, как паренек сиганул к двери и выскочил наружу. Оперативник рванул за ним, проклиная темноту и чавкающую под подошвами грязь.

— Ну ты силен! — задыхаясь, проговорил он. — Недаром тебя на День бегуна отрядили. Разряд есть?

— Был детский, потом я из секции ушел, — ответил Сережа, и Разин с завистью отметил, что дыхалка у парня куда лучше, чем у него, взрослого оперативника.

— Ты и от того мужика так же резво убегал? Драпанул, и он тебя не смог догнать?

— Ну да.

— Пока не поймали, но поймаем обязательно. А от меня почему пытался слинять?

— Так я увидел, что вы меня узнали. У вас лицо такое было…

Парнишка грустно усмехнулся и попытался выдернуть руку из крепкой хватки Разина.

— Даже не пытайся, — строго сказал Николай. — Почему молчал?

— Потому что, — коротко ответил Сережа.

Это были последние слова, которые Коле Разину довелось услышать от Сергея Смелянского.