Тьма после рассвета

«Алена вместе с подружками полезла через дыру в заборе, зацепилась за что-то и порвала пальто. Справа, рядом с карманом. Заштопала так, что под лупой не разглядеть. Золотые ручки у девочки! И ведь нитками двух цветов штопала, черными и желтыми, чтобы рисунок не нарушить», — рассказывала учительница домоводства.

Да, все верно. Вот она, искусная аккуратная штопка. Если не знать, что и где искать, — ни за что не найти, это правда.

Одна надежда рухнула: пальто принадлежит Алле Муляр. Но оставалась вторая, самая главная.

— Что говорят задержанные? — спросил Гордеев у оперативника из Дмитровского райотдела. — Чьи это вещи?

— Ничего не сказали. Но мы особо и не спрашивали, сразу в Тулу позвонили, их опера уже выехали, утром будут здесь. Просили нас про разбой разговоров не вести, они сами хотят. И Лихачеву просили пока не трогать, у них какие-то зацепки по ней есть."

"Гордеев пожал плечами. Раскручивать надо сразу, пока фигурант не пришел в себя, трясти, бомбардировать вопросами, использовать его растерянность.

— Я понял. Но мне придется побеседовать с задержанными о детских вещах. Про разбой спрашивать не буду, но у меня пропавшая девочка, это ее одежда. Так что не взыщите.

— Да не вопрос, — равнодушно ответил один из оперов. — Если что — с тульскими сам будешь объясняться.

Участковый Синицын повез Гордеева назад, в поселковое отделение.

— Гена, это ты обратил внимание на детские вещи? — спросил Виктор, трясясь в коляске по ­ухабам.

— Я, — коротко ответил Синицын.

— По ориентировке?

— Ну да.

— А злодеев кто нашел? Тоже ты?

— Ну, вроде как…

— Специально искал?

— Да нет, чисто случайно. Наводку дали, что Лихачева слишком много продуктов покупает, решил проверить, что и как. Смотрю — и правда, варит, как на роту солдат, а никаких признаков гостей в доме нет, и скотину она не держит. Потом еще кое-что приметил. И ориентировку вспомнил. Этот Квасков с сыном Лихачевой в одной зоне в одно и то же время срок мотал.