Тьма после рассвета

 — Хочешь меня унизить, отомстить за твою же собственную лень? Злишься, что от футбола оторвали? Завидуешь, что «спасибо» сказали мне, а не тебе? Я к тебе первому пришел, первому сказал, так что заткни свой гонор куда подальше. Район подключился, когда ты сам отказался, тебе же телик дороже. Кто мне про манию величия говорил? Кто Эркюлем Холмсом обзывал? Не ты?

— А кто должен отвечать за работу с населением, не ты? — огрызнулся Оверкин. — Вот пойди и отчитайся, как так могло получиться, что у тебя под носом какая-то трухлявая пенсионерка укрывает у себя преступников, а может, и краденое берет на передержку.

Саня прав. Участковый Синицын не мог не признать, что по долгу службы должен был давно заметить нелады с Клавдией Лихачевой, если таковые имелись. Это его поляна, его обязанность. А он проглядел. Упустил.

Геннадий собрался было предложить оперативнику мировую, мол, в райцентр обратился по совету Оверкина, которому информация о гражданке Лихачевой тоже показалась настораживающей, но не успел.

Пальто в черно-желтую клетку, вязаная шерстяная шапочка, темно-синяя, с небольшим сине-голубым помпончиком, серая плиссированная юбка.

Геннадий помертвел. Это были вещи, перечисленные в последней ориентировке на пропавших подростков. «Может, не они? — пробежала в голове трусливая, полная надежды мысль.

***

— Ты все-таки сделала это. — Тихий голос Олега дрожал от переполнявшей его ярости. — Как ты могла? Зачем, Таня? Ну зачем?

Когда Татьяна Муляр сказала оперативникам, что не собирается скрывать от мужа свой поход в милицию, она не лгала. Призналась сразу же, едва Олег вернулся с работы. Ей не в чем было каяться, она считала себя абсолютно правой и никак не могла взять в толк, почему муж этого не понимает.

— У нас пропал ребенок. Нам задают вопросы. Мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы на эти вопросы ответить четко, полно и правдиво. Мы не имеем права скрывать информацию, которая может оказаться решающей для поисков Аленки.

Татьяна старалась говорить медленно, с паузами. Ей отчего-то казалось, что Олег не может понять логику ее поступков просто потому, что она плохо объяснила.