Тьма после рассвета

— Ольга Алексеевна, дело надо возбудить. Ты меня поняла?

— Да не поняла я ничего! — вспыхнула Ермашова. — По какой статье мне возбуждаться? По сто третьей? По сто второй? Без трупов?

— Найди другую статью, какую хочешь. Но дело должно быть возбуждено. Есть указание.

Она грузно опустилась на стул, поставила локти на столешницу, оперлась подбородком на сжатые кулаки.

— Сергей Васильевич, вы знаете уголовный кодекс не хуже меня, а может, даже и лучше. Статью о похищении ребенка можно применять только в тех случаях, когда пропадает младенец или есть основания подозревать умысел на подмену.

— Может, незаконное лишение свободы? Если детей похитили, то их ведь где-то держат, — скучным голосом предложил начальник."

"— А если их не похитили, а они сами сбежали? Под самовольное оставление подростком места жительства никакую статью не подвести, хоть тресни. У нас есть хотя бы один факт, намекающий на похищение?

Сергей Васильевич явно взбодрился.

— Один факт как раз есть. Перед исчезновением детей видели разговаривающими с двумя неизвестными мужчинами в подворотне. И свидетели имеются, все честь по чести. Они дали описание этих мужчин и их автомобиля.

Так, с этим уже можно работать.

— И свидетели видели, как пропавших детей затаскивали в машину?

Начальник снова поскучнел.

— Не видели, — признался он.

— Тогда о чем мы вообще разговариваем? — вздохнула Ермашова.

— Ольга Алексеевна, ты меня не слышишь? — Голос начальника перестал быть скучным и начал возвышаться, набирая обороты. — Есть указание! Очень понятное и очень жесткое! Должно быть возбуждено уголовное дело, и должен быть следователь. Я сам не знаю, как выполнять такое указание, но ты должна его выполнить.

— То есть вы хотите, чтобы я нарушила закон?

— Нет, я хочу, чтобы ты придумала, как это сделать, не нарушая закона.

Ермашова поняла, что отказываться бесполезно. Но хотелось бы знать почему. Телефонное право сильнее любого уголовного и уголовно-процессуального кодекса, это понятно, но интересно, кто этим правом сегодня воспользовался.

— От кого хоть указание-то? — спросила она вполне мирным тоном.

— Не могу сказать.

— Да бросьте, Сергей Васильевич.