Круиз с миллиардером

Но тут властная мужская рука ухватила мои влажные распущенные волосы и, намотав на кулак, резко дёрнула назад. Я снова охнула. Теперь от боли. Открыла глаза.

Взгляд Кэлтона был тёмным и хищным. Пугающим и манящим. Я боялась его и трепетала одновременно. И совсем не понимала, что со мной происходит. Какие-то незнакомые прежде эмоции довлели надо мной.

– Не знаю, в какие игры вы играете с Адамом, но я тебе не по зубам, девочка, – просипел он.

Я хотела ответить, что не играю совсем ни в какие игры. Особенно, с его сыном.

Но Джон прижался ко мне ещё сильнее и смял мои губы властным поцелуем.

14

Чёртова девчонка! Из-за неё Джон совсем потерял голову. Срывался и рычал, хотя перед тем, как войти в её каюту, дал себе слово, что будет хитёр и терпелив. Надо вывести её и Адама на чистую воду. А для этого Джон применит все свои навыки и способности, которые помогли ему не только удержаться на плаву в судостроительном бизнесе, но и преуспеть."

"Джон Кэлтон не из тех, кто будет жить в страхе или лжи. Уж лучше знать правду, какой бы неприятной и болезненной она ни была.

А там он решит, что с этим знанием делать.

Джон планировал предоставить девчонку самой себе. Пусть она полазает по яхте, начнёт вынюхивать, выспрашивать у команды. Тут-то он её и прижучит.

Эта русская не вызывала у него ни малейшего доверия. Она ему сразу не понравилась. С первого взгляда. А потом ещё раз, когда сняла дурацкий парик и очки.

Но больше всего Джону не нравилось, как на эту девчонку реагировало его тело. А реагировало оно ярко, остро, настойчиво.

Безошибочно улавливая в ней подходящую партнёршу. И напоминая о том, как долго у него не было женщины.

А эта словно нарочно дразнила удивлённо, распахивая свои огромные глазищи, приоткрывая ротик. Её сочные, похожие на спелые вишни, губки так аппетитно складывались буквой «о», что хотелось смять их, подчинить, познать такие ли они сладкие, как ему казалось.

Джон помотал головой. Что за наваждение?

И вообще, после того как она начала наглаживать его в машине, гормоны взбрыкнули и стали требовать своё.

Причём за каждый пропущенный день долгих месяцев его болезни. Даже про себя он называл то, что с ним сотворили, «болезнью», чтобы ненароком не выдать себя. Особенно, при сиделке, приставленной его сыном, который был одним из подозреваемых отравителей.

Джон вовсе не собирался нести её чемоданы или ключ-карту. Для этого у него был Уиллфред, который выполнял функции камердинера много лет и заслужил полное доверие Джона.