Кровные враги

— Не нравится мне эта ваша полуправда, мастер Коутс. Невольно напрашивается вопрос: что же вы скрываете? Нет ли у вас весомой причины не обращаться к судебному приставу?

— Простите, что потревожил вас. Вы хотите, чтобы я унес ее?

— Разумеется нет. Но вы могли бы быть более откровенны. Не хотите больше ничего добавить?

Амброз покачал головой.

— Тогда позвольте мне убрать это из своей лавки и вернуться к завтраку. — Люси обошла вокруг прилавка и распахнула дверь.

— Да пребудет с вами Господь, миссис Уилтон.

 — Амброз Коутс прошмыгнул мимо нее и скрылся в утреннем тумане.

Люси завернула руку в тряпицу и отнесла в сарай, затем выскребла прилавок, вымыла руки и только потом вновь принялась за хлеб с сыром. Она решила поместить сверток в большой каменный сосуд и зарыть его на задворках сада до приезда Оуэна. По крайней мере их сад обнесен стеной. Никакой свинье здесь не отрыть находку, чтобы подкинуть очередному бедняге соседу.

Но так ли уж невиновен Амброз Коутс? Он явно что-то скрывал, хотя и приволок сюда эту руку.

Убийца так не поступил бы. И если бы Амброз опасался, что может стать следующей жертвой, то разве стал бы скрытничать?

Люси в очередной раз пожалела, что Оуэна нет дома.

10

Плохие предзнаменования

День выдался холодный, серый, зато без дождя. Оуэн стрелял по самодельной мишени в поле позади особняка. Он не знал лучшего способа расслабиться, чем прогнать прочь все ненужные мысли, сосредоточившись на луке, стреле и мишени.

Все утро Арчер помогал Сесилии ухаживать за дочерью, они пустили Анне кровь, чтобы сбить жар.

Когда молодая женщина заснула, Сесилия тоже отправилась немного отдохнуть. Джон уехал обратно в Йорк еще утром, увозя с собою письмо Оуэна к жене. Арчер писал, что скучает по ней, и благодарил за то, что она так быстро прислала Джона с новыми сведениями. Теперь, однако, он был вынужден задержаться дольше, но насколько, пока не знал. В письме он объяснил создавшуюся ситуацию с Полом и Анной Скорби.

Оуэн был рад возможности привести в порядок свои мысли, изложив их на бумаге, хотя он не мог написать обо всем, ведь письмо могло попасть не в те руки.

Сейчас, присев возле дерева, чтобы отдохнуть, он даже засомневался, стоило ли ему вообще упоминать в письме имя Пола Скорби. Мысли об этом человеке не давали Оуэну покоя. В открытом бою от такого типа жди неприятностей: он поступает непредсказуемо, может вскипеть от какого-то пустяка, к которому еще накануне относился снисходительно.