Кровь нерожденных

Бессловесный Костик, ее сегодняшний напарник, снял кожаную куртку, надел пиджак, нацепил на нос круглые очечки с простыми стеклами и моментально преобразился в интеллигентного молодого бизнесмена. Получилась вполне стандартная, но милая парочка: молодой бизнесмен со своей длинноногой леди.

* * *Об этом ресторанчике знали немногие. Народу было мало. На столиках горели свечи.

– Что ты такой напряженный, Митя? Расслабься. У нас сегодня не будет никаких деловых разговоров. – Амалия Петровна осторожно погладила Курочкина по щеке.

Она сидела напротив него, за круглым столиком. Между ними дрожал огонек свечи, причудливо шевелились тени, и лицо Амалии Петровны все время менялось: то казалось молодым и прекрасным лицом его студенческой любви, девочки Ли, то делалось старым, безобразным, ледяным.

Курочкин ковырял вилкой лобио и молчал.

– Митюша, скажи хоть что-нибудь. Ты мне не нравишься сегодня.

– Видишь ли, Амалия, я устал, – пробормотал Дмитрий Захарович, не поднимая глаз.

– Я тоже устала. Вот мы сейчас и отдыхаем вместе. Последние дни были трудными, но теперь все хорошо. А если ты мне поможешь, если за следующие месяц-два мы с тобой наберем достаточно сырья, можно будет на недельку отправиться куда-нибудь в теплые края, в Египет или в Таиланд. Как тебе такая идея?

Курочкин взглянул на нее удивленно:

– Ты хочешь поехать отдыхать со мной?

– Почему бы и нет? Мне надоело быть одной. Ты вдовец, я одинока, почему бы нам не позволить себе маленькие совместные радости на старости лет?

– Но у нас с тобой несколько… – Курочкин закашлялся, – несколько другие отношения…

– А почему бы тебе опять не назвать меня Ли? Это ведь ты придумал для меня такое чудесное имя.

Официант принес горячее. Дождавшись, когда он отойдет, Курочкин тихо произнес:

– Я хотел тебя спросить, той женщине, которую я прислал… как ее? Ей сделали искусственные роды?

– Какой женщине?

– Полянская ее фамилия.

– Полянская? Ты ее прислал? Ах, да… Конечно.

– А где она сейчас?

– Где? Ну, не знаю, наверное, еще у нас в больнице. А почему ты спрашиваешь?

– Ну, понимаешь, это же первый случай, когда вот так… А плод был какого пола?

– Ох, Митюша, не помню. Какая разница?

– Но ведь ты сама принимала?

– Да, конечно. А кто же? Ну какая тебе разница? Кажется, мальчик. Не помню.

Курочкин наконец решился посмотреть ей прямо в глаза. Но ее взгляд ускользал в дрожащем свете свечи.