Кровь нерожденных

– Покурить дай! – тихо попросила девушка.

– Нет, моя радость. Сначала все скажешь, потом кури на здоровье.

– Я не могу. Я не знаю.

Легко размахнувшись, Света вмазала ей кулаком в солнечное сплетение.

Девушка скорчилась и стала хватать ртом воздух.

– Это я тебя еще не ударила, а так, приласкала, – утешила ее Света, – мне продолжать?

– Ладно, – отдышавшись, сказала Катя, – Приходько работает на Доктора. Он мне не сообщал, просто по пьяни как-то проговорился. Так я вообще могла не знать.

– Не прибедняйся. Продолжай.

– А чего продолжать? Как-то Валерка пришел бухой и говорит, мол, жмот его хозяин. Ресторан «Очи черные», мол, его, а ребят своих никогда на халяву не покормит. Платить заставляет.

– Много у Доктора народу?

– Не знаю. Авторитет он не крупный, середнячок. Но отморозок. Его все боятся.

– Что у него, кроме ресторана?

– Ну, вроде пара магазинов и это, поликлиника или центр оздоровительный. Называется «Никифоров», что ли.

– Никифоров – чья фамилия?

– А хрен знает. Только не Доктора.

– Вот и умница, – Света облегченно вздохнула, – теперь тебе остается только помалкивать о нашей встрече. Иначе сама понимаешь. На, кури.

Света кинула на кровать нераспечатанную пачку «Винстона».

– Или ты травку предпочитаешь? Извини, чего нет, того нет. Прощай, детка. Трахайся со своими быками, хрупкая ты моя Европа.

Она скользнула за дверь, потом бесшумно, как кошка, выпрыгнула из коридорного окна на улицу, и через несколько минут ее машина уже выезжала из Брайтона.

А Катя, прежде чем закурить, долго хлопала глазами: про быков она поняла, а про Европу – нет. При чем здесь Европа?

* * *У Арсюши болело все тело. Костолом и Спелый здорово избили его – просто для собственного удовольствия.

«Зачем, зачем Ленка согласилась приехать? – думал он с тоской. – Они все равно убьют и меня, и ее».

– Кстати, пушку для кого покупал? – Костолом разлегся на матраце и старательно ковырял в зубах обломком спички.

– Для Пабло, – спокойно ответил Арсюша.

Пабло, пуэрториканец, был единственным в этой хибаре соседом Арсюши.

Прошло минут двадцать.

– Мне надо в сортир, – сообщил Арсюша.

– Терпи! – рявкнул задремавший было Костолом.

– Не могу. Не могу терпеть.

– Ладно, – смилостивился Костолом.