Кровь и честь

На собственном горьком опыте он убедился, что бороться с наложенными на него чарами бесполезно.

Брион попытался сосредоточиться на чем-нибудь нейтральном, и это удалось ему с привычной легкостью. Если уж говорить от чистого сердца, должность, которую он сейчас занимает в замке, по крайней мере не дает скучать. В иной день забот сваливается столько, что забываешь о своем рабском положении. Боль в висках как бы нехотя отступила, и де Гранж тяжело вздохнул. Брион допил вино, почти не чувствуя его вкуса. Слишком сентиментален он стал, наверное, в том виновата наступающая осень.

Он так любил не спеша проехаться по осеннему лесу, среди бронзовых лохмотьев листьев, полыхающих на готовящихся к зимней спячке деревьях… Он скучал по лесу. Семь лет он не мог и шагу ступить за пределы Полуночного Замка.

Де Гранж посмотрел на голые стены кабинета. Комната была небольшая, но теплая и уютная. В ней он чувствовал себя спокойно. Когда-то ему случалось жить в гораздо худших условиях. Комната называлась кабинетом, но была для хозяина на деле и спальней и гостиной.

Какой смысл предоставлять слишком много места рабу? Он и не возражал, для одного человека места вполне достаточно. Когда-то у него была женщина, которая согрела сердце преступника и стала для него смыслом жизни. Люди короля убили ее при штурме лагеря де Гранжа. Сейчас ей было бы уже двадцать девять. С тех пор он был один. Заклятье распространялось и на это. Слишком сильная личная привязанность может повлечь за собой небрежность в выполнении работы.

Де Гранж медленно покачал головой, слезы навернулись ему на глаза, когда на него нахлынуло горькое чувство утраты. Он был в ловушке, из которой не убежать, и даже на тюремщика броситься нельзя. Брион резким движением отставил стакан в сторону, и его кисти сжались в кулаки. Он несколько раз ударил ими по ни в чем не повинной безответной столешнице. Де Гранж остановился только тогда, когда почувствовал, что сильно поранил руки, и увидел на них кровь. В висках яростно стучала предупреждающая боль.

Брион ненавидел себя за слабость, но Родрика он ненавидел гораздо сильнее, и ненависть эта дала ему силы собраться и успокоиться. Может быть, когда-нибудь сила заклятия ослабнет или Родрик допустит какую-нибудь оплошность, и вот тогда… де Гранж знал - возможности этой он не упустит.

Раздался настойчивый стук в дверь. Начальник стражи сразу убрал руки под стол. Дверь распахнулась, и, не дожидаясь приглашения, в кабинет вошел граф Родрик.