Кровь и честь

Если бы он знал, что король обязан помнить о такой чертовой бездне проклятых условностей и исполнять такое немыслимое количество дурацких ритуалов, он бы дважды подумал, прежде чем взяться за эту роль. Он вообще-то не имел ничего против, когда в театре устраивался банкет в его честь, но здесь все выглядело по-другому, приходилось сидеть часами и выслушивать бесконечные здравицы в честь его величества. Хорошо им там, в зале, а посидели бы на троне! Джордан мог поклясться, что к концу царствования наживет воспаление предстательной железы.

Какому кретину пришла в голову идея сделать трон из мрамора?

Король вздохнул и прикрыл усталые глаза. Денек выдался длинный, и, судя по всему, делам конца не видно. Практически он, Джордан, стал королем в тот момент, когда, положив дрожащую ладонь на окровавленный Камень, произнес слова королевской клятвы. Но если хочешь, чтобы народ признал тебя своим монархом, надо соблюдать чертовы формальности. Вот и пришлось собирать весь двор, чтобы благородные дворяне могли принести клятвы верности новому королю.

Некоторых придворных на этой церемонии недосчитались. Джордан приказал изгнать их из замка и не удивился, узнав, что они уже и сами сбежали, так как, по всей вероятности, слишком тесно были связаны с Луи и Домиником, чтобы рассчитывать на милость Виктора. Джордан не винил их. Церемония принесения клятв продолжалась так долго, что король стал весьма приблизительно соблюдать формальности. Он просто дремал с открытыми глазами и лишь иногда улыбался и кивал подходившим к нему придворным. Но не часто. Если всем троим принцам так хотелось именно этого, то неудивительно, что они в конце концов рехнулись.

Наконец все закончилось, в зале стало тихо. Рядом с королем остались только самые близкие люди. Джордан уселся прямо и поправил корону у себя на голове. Эта чертова штуковина оказалась такой тяжелой! Как ни надень ее, все равно одна головная боль, да и только.

Мессир Гэвэйн приблизился к Джордану. Первым законодательным актом новый король назначил рыцаря своим главным телохранителем.

Придворным хватило одного взгляда на смертоносную секиру Гэвэйна, чтобы убедиться в гениальности этой идеи.

Граф Родрик встал прямо перед троном. За весь вечер он не произнес ни одного лишнего слова, что совершенно не удивило Джордана. Графу есть что сказать, но все это не для посторонних. Рядом с Родриком стояли граф Вильям и его жена, госпожа Габриэлла. Джордан внимательно наблюдал за бывшим регентом.