Кровь и честь

Боль пронзила трепещущие, удлинившиеся пальцы ставших изящными рук. Бугры новых мускулов вздулись под кожей груди, плеч и спины. Ноги стали длиннее, толще и мощнее. Черты его лица точно расплавились, а затем застыли, приобретя новые формы. Все изменения закончились так же внезапно, как и начались, и плоть Джордана успокоилась.

Актер зашатался, но мессир Гэвэйн, немедленно оказавшийся рядом, подхватил его. Джордан, дыхание которого постепенно восстанавливалось, а сознание прояснялось, стоял теперь, оперевшись на руку рыцаря.

Наконец силы вернулись к нему, и актер кивком поблагодарил Гэвэйна, помощь которого стала ему больше не нужна. Потом Джордан взглянул на свои руки так, точно держал в них что-то ужасное. Он поднес их к глазам, поворачивая то одной, то другой стороной. Это были чужие руки. И длина пальцев, и форма ладоней, и даже оттенок кожи были другими. Но пальцы слушались и даже ощущали ночную прохладу. Опустив руки, актер оглядел свое тело. Одежда ему явно не подходила. Он вытянулся, конечности его удлинились. Рубашка чересчур плотно обтягивала мощную грудь и широкие плечи, пояс болтался свободно на подобравшемся животе. Джордан испытал легкий прилив дурноты, его сознание сопротивлялось, не желая примириться с тем, что оказалось в чужом теле, но чувство это угасло, как только актер сумел перебороть его. Джордан был артистом, и ему не раз случалось перевоплощаться в различных людей. Он посмотрел на графа Родрика, сразу же отвесившего ему торжественный поклон.

- Желаете зеркало, ваше высочество?

Джордан тупо кивнул.

Аргент достал из-под своего плаща маленькое зеркальце и вручил его Джордану."

"Лицо, смотревшее на него оттуда, имело правильные черты, хотя и казалось несколько мрачноватым. Его обрамляли блестящие густые волнистые черные волосы. Взгляд карих глаз казался неожиданно мягким, зато очертания рта - жесткими, он явно принадлежал человеку неумолимому. Довольно давно сломанный нос сросся неправильно. Обладателю этого лица было приблизительно лет двадцать пять, но из-за рта и глаз он выглядел старше.

«Так-то вот, - подумал Джордан, - придется мне какое-то время пожить с лицом… принца Виктора».

Возвратив зеркальце Аргенту, который тут же убрал его, Джордан повернулся к графу Родрику, уронив свою новую правую руку на эфес меча.

- Когда вы говорили о волшебном заклинании, Родрик, я полагал, что вы имеете в виду нечто вроде иллюзионного трюка, - новый голос Джордана звучал немного глубже, чем тот, к которому он привык, но в общем-то неплохо.