Кровь и честь

С первого взгляда можно было сказать, что человек этот воин или обычный наемный солдат, но в его облике чувствовалась какая-то холодная уверенность, от которой актеру становилось не по себе. Движения Суттона были очень спокойными, рассчитанными и полными достоинства. Он поклонился Гэвэйну, делая вид, что не видит ни Джордана, ни Хетер.

- Итак, Гэвэйн, старик с волшебной секирой и незапятнанной репутацией. Я могу оскорбить тебя, а ты ответить на оскорбление, но какой смысл, нам ведь обоим известно зачем я здесь.

- Он не найдется, - ответил Гэвэйн, - ступай, откуда пришел.

- Уходи и ты.

- Нет, мое место здесь.

- Мое тоже, - ответил Суттон и внезапно улыбнулся, - ведь половину платы я уже получил вперед.

- Не делай этого, - предупредил его рыцарь, - мне вовсе не хочется стать твоим убийцей.

Суттон ухмыльнулся.

- Уверенный старик, мне это нравится, - сказал дуэлянт, выхватывая меч. Звук скользнувшей о кожу стали показался неестественно громким в наступившей тишине.

Рыцарь, в руках которого блеснула секира, спокойно сказал:

- Не стоит, Иоанн, ты еще можешь вернуть деньги. Суттон покачал головой, изображая на своем лице скорбь:

- Разве передо мной великий Гэвэйн Хеллстром? Герой, отстоявший Красную башню? В чем дело, старик, или кровь остыла в твоих жилах? Не беспокойся, я не заставлю тебя долго мучиться. И о своей милой женушке можешь не беспокоиться, она присоединится к тебе, как только у меня найдется свободная минутка.

- А вот это ты зря сказал, - произнес Гэвэйн, - теперь я воспринимаю твои слова как личное оскорбление.

Суттон оскалился:

- Так будет даже веселее. Освободите место.

Он произнес эти слова, не повышая голоса, но стоявшие рядом придворные с необычайной быстротой попятились, образовав довольно широкий круг. Хетер вцепилась в руку Джордана, и он нехотя позволил ей увести себя в сторону. Собравшиеся во все глаза смотрели на принявших боевые стойки противников.

«Где же этот чертов регент? - со злостью подумал Джордан. - Если бы он сейчас появился, то мог бы остановить поединок».

Этого не мог никто, даже регент. Актер просто обманывал себя. Право на поединок священно и потому стоит выше любого закона. Два человека начали медленно двигаться по кругу, глядя друг на друга. «Не дай ему разозлить себя, - мысленно внушал Джордан Гэвэйну, - он хочет разозлить тебя и заставить вымотаться.