Крючок для пираньи

— По-моему, она гораздо моложе, — сказал Мазур.

— Ага. Лет на двадцать."

"— Там не было никаких роковых легенд? Красавец-приказчик, Ванька-ключник, злой разлучник?

— Да нет, не припомню что-то… Ну, а это, как, может быть, догадываетесь, «Вера»…

— Ага, вот она какая… — сказал Мазур с неподдельным интересом. — Это к ней мне, значит, спускаться…

— Не страшно? — спросила Катя искренне.

Мазур повернулся к ней, легонько взял за плечи и спросил:

— Можно, будем на «ты»?

Она кивнула, глядя снизу вверх уже совсем беззащитно.

Мазуру во многих экзотических местах доводилось принимать спиртное, но в закрытом на ночь музее он оказался впервые. Первые рюмки прошли легко, под обычную болтовню и случаи из Мазуровой жизни — в общем, невыдуманные, только старательно отфильтрованные от всего, что могло навести на мысль о славных вооруженных силах. Они сидели в крохотном Катином кабинетике, ярко освещенном посреди темного музея, Мазур искренне расслабился, наконец-то отыскав тихий и безопасный уголок посреди здешних, наполовину непонятных сложностей.

Все было ясно на пять ходов вперед, Катины глаза наглядно о том свидетельствовали. Мазур готов был напрочь оттаять душой, но первое время мучился глупейшим комплексом — казалось, где-то рядом неустанно вращается катушка с пленкой, вертится, сука, вертится…

— У тебя тут привидения не бродят? — спросил Мазур. — Дорофеев, скажем…

— Накаркаешь… — засмеялась Катя. — Зачем ему тут бродить, он же в море утонул…

— А почему, кстати?

— Неизвестно, — пожала она плечами.

 — Совершенно темная история, говорят, до войны были какие-то документы, потом пропали…

— Тс! — театральным шепотом сказал Мазур, подняв палец. — Это не половицы скрипят?

— Это на улице пьяные домой топают… Хочешь, покажу, как раньше жили? До революции?

— Конечно, — сказал он.

— Пошли.

— А это все берем?

Она чуточку подумала, бесшабашно махнула рукой:

— Берем!

Мазур пошел следом, прихватив бутылку и все прочее.

Катя привычно протянула руку, нащупала в темноте выключатель.

— Впечатляет… — сказал Мазур.

Они стояли на пятачке, огороженном с трех сторон красными плюшевыми шнурами на подставках — а вокруг была довольно большая комната, перенесшая лет на девяносто назад не хуже машины времени. Обширный диван и кресла, обитые темно-красным плюшем, старинный стол с витыми ножками, на нем уйма всякой всячины — подсвечник с пятью свечами, письменный прибор, ваза.