Крючок для пираньи

 — Вот только вы немного опоздали, подполковник. Мы и сами собираемся покинуть ваш гостеприимный город, как раз собирали чемоданы…

— Серьезно?

— Абсолютно.

— Тем лучше. У меня внизу машина…

— Ничего, машина у нас есть своя, — сказал Кацуба. — Как-нибудь доберемся…

— Поверим… — он поднялся, надел фуражку. — Надеюсь, вы поняли, что я говорил предельно серьезно. Я оставлю в вестибюле сотрудника, он присмотрит, чтобы с вами ничего по дороге не случилось… Всего наилучшего."

"Он прошел к двери, столь же тщательно освещая себе дорогу.

И аккуратно притворил дверь. Паша, шумно переводя дыхание, сообщил:

— Какая-то сука проколола все покрышки… Обезлошадели.

— Может, подполковника догоним? — подал голос Мазур. — На его машине доберемся?

— Эх, была бы у меня стопроцентная уверенность, что мы на его машине доберемся именно туда, куда стремимся… — сказал Кацуба. — Что за обстановочка на улице, Паша?

— Так, легонький разгул страстей… Шатается поддавший народ, кое-где все еще потрошат магазинчики, милиция мечется, но ее мало, вроде бы попросили с базы солдат…

— Понятно.

— Что-то меня берут подозрения…

— Глупости, Паша, — сказал Кацуба. — Серьезный народ не стал бы протыкать покрышки. Подождал бы где-то в отдалении, на выезде, да полоснул из бесшумки. Так что самое большее, что нам может грозить, — народ несерьезный… Я пошел собираться.

Мазур чуть ли не на ощупь побросал вещи в большую сумку — фонарик окончательно сдох. «Надо бы посидеть на дорожку», — мелькнула дурацкая мысль. За окном слышался гомон и топот: тиксонцы продолжали наслаждаться свободой, по расейскому обычаю привычно перепутав ее с анархией…

Кацуба позвал из коридора:

— Орлы, на крыло!

Мазур подхватил сумку на плечо, и они двинулись по залитому мраком коридору, пересекая падавшие из окон полосы чуточку разжиженной звездным сиянием темноты.

У лестницы майор остановился, прислушался, машинально сунул руку под куртку.

— Что?

— Опоздали, кажется…

Теперь все трое слышали, как в вестибюле, надсаживаясь, орет злой и решительный голос:

— Стоять! Стоять, говорю! Оружие применю!

Голос явственно приближался к ним — кричавший помаленьку отступал от входной двери.

Залившая вестибюль густая тьма вдруг озарилась лучами фонариков, ворвался топот, зазвенело, разбиваясь, стекло.