Крючок для пираньи

— Что вы стоите?!

Врач, отодвинув девушку, присел на корточки, попытался нащупать пульс. Он ничего не сказал — просто взглянул снизу вверх, и уголки рта грустно опустились.

Наконец-то объявились милиционеры — им тоже досталась хорошая порция воды. Джен кинулась к ним, попыталась что-то втолковать, но они недоумевающе таращили глаза. Второй американец, опамятовавшись, кинулся переводить.

— Убили, что ли? — наконец сообразил сержант.

— Иди сюда, — позвал Кацуба. — Палку подбери осторожненько, в пакет, лучше всего, сунь…

— Где я тебе пакет возьму? — огрызнулся тот, злой и взвинченный.

 — Что случилось? Кто его так?

— Забыл паспорт спросить, — сказал Кацуба. — Доктор…

Доктор встал, вытер руки куском бинта, пожал плечами:

— Все.

Как-то незаметно развернулась вялая суета: парочку журналистов, то ли вернувшихся за разбитой камерой, то ли гонимых профессиональным инстинктом, Кацуба заставил помочь, перенести труп в желтый пазик. Дубинку упаковали в принесенный матросом пластиковый пакет, с корабля сошел капитан и принялся объясняться с милиционерами, от злости вспомнившими о своих обязанностях и начавшими составлять протокол.

Подъехала еще одна милицейская машина. За всеми этими хлопотами Мазур не забывал поглядывать в сторону газика, где смирнехонько сидел, притворившись, будто его тут и вовсе нет, представитель коррумпированного чиновничества.

Джен со спутником уехали в город на том же автобусе. Лодки куда-то исчезли, а выловленного из воды демонстранта матросы весьма невежливо вышибли с корабля.

Он, стряхивая с себя воду, побрел к автобусам, куда помаленьку стекались разбежавшиеся было тиксонцы. Сразу видно, что некие дирижеры бесследно исчезли, и толпа моментально превратилась в разрозненное скопище понурых индивидуумов, утративших все разрушительные порывы. Машины мэра давно уже не было, причал почти опустел, а темно-красное пятно на сером потрескавшемся бетоне начало уже подсыхать. Как будто и не было человека…

«Нет, не журналист, — подумал Мазур. — Обыкновенного журналиста не стали бы убивать средь бела дня — а его убили, нет сомнений, все было проделано с заранее обдуманным намерением.

И надо признать, замысел удался полностью: никто не заметил лица убийцы, а на дубинке вряд ли сыщутся отпечатки пальцев…»

— Гражданин Микушевич?

Оглянувшись, Мазур увидел двух крепышей в пятнистых комбинезонах и зеленых фуражках. Один, как бы невзначай, держал автомат так, что дуло смотрело Мазуру прямо в живот.

— Ну, — сказал он.

— Пройдемте.