Крючок для пираньи

К счастью, здесь негде было набрать камней, но какие-то ржавые железки все же подвернулись под руку стоявшим ближе всех к борту…

Противный лязг. Стекло иллюминатора выдержало, но на нем появилась змеистая трещина. Еще бутылка с бензином. Не долетела, пущенная откуда-то справа, упала в воду…

Матроса зацепило железякой по ноге — он покачнулся, погрозил кулаком и юркнул в дверь. Мазур отметил шевеление в носовой части — и ощутил здоровое злорадство, предвкушая, что сейчас начнется… Успел крикнуть Кацубе:

— Окно прикрой!

Это поворачивался блестящий наконечник пожарного насоса, задираясь вверх, подобно капюшону разозленной кобры.

Кацуба лихорадочно завертел ручку.

Пожарный насос у корабля такого типа дает напор получше, чем любые полицейские водометы. Ударь струя по толпе, людей вмиг разбросало бы, как кегли. Но капитан столь злобных замыслов не питал — струя взмыла ввысь, обрушилась по широкой дуге, разбрызгиваясь радужными водопадиками, холодный ливень должен был мгновенно промочить до нитки собравшихся и остудить самые горячие головы…

Вода хлестнула по стеклам машины, все окружающее мгновенно расплылось, скрылось за туманной пеленой, крупные капли замолотили по брезентовой крыше, но Мазуру удалось рассмотреть, как демонстранты прыснули во все стороны, как слетел с ящика мэр и заметался испуганным зайцем…

Слева что-то лопнуло с оглушительным грохотом, полоснув по глазам ярчайшей вспышкой.

За спиной взвыл от неожиданности Владимирыч. Ничего еще не понимая, Мазур все же мог ручаться, что светозвуковую гранату швырнули не с корабля — все иллюминаторы наглухо задраены, не распахнулась ни одна дверь, да и не стал бы экипаж пускать в ход «тяжелую артиллерию», если хватило насоса…

Еще один взрыв со вспышкой.

Испуганные вопли вокруг. Бегущие налетали на машину, отскакивали, метались оторопелыми зигзагами, топча и опрокидывая друг друга. Разворачивалась классическая паника. Вода больше не била, на нос пробежали два матроса, разматывая конец — кто-то ухитрился сверзиться в воду рядом с бортом и дико орал, бултыхаясь в холоднющей воде.

Взрыв, вспышка! Фирменная телекамера на матово-серой треноге рухнула, сбитая бегущими, — только осколки брызнули… Репортеров захлестнуло в общей сумятице, они, повинуясь профессиональному рефлексу, еще пытались снимать, но их кружило, словно в водовороте…

Еще не успев в полной мере осознать то, что он видит, Мазур распахнул дверцу и выскочил, бросился вперед.