Кристмас

Кстати, как там дела с расходным материалом?

– Два жмурика в подвале, один в яме, другой в избе, рука и голова в холодильнике, – отчитался майор в оставке, потом поправился: – Бабу из ямы я вынул. Для сегодняшнего представления, так сказать.

– Заводи «уазик», собирайте все с Бором, и в яму, никаких представлений. Ветками хорошенько замаскируйте, – приказал Борис. – Потом будет представление. Размялись для начала, и хватит! Все раскидано кругом. Хотя и должны свои люди просигналить, если кто из серьезных господ сюда пожалует.

– Отходняк, – поморщился бывший участковый. – Сейчас я его приведу в норму.

– Ты смотри не переборщи с нормой, – наставительно произнес Борис, – это я тебе как врач говорю. «Дури»[5] у нас еще хватает? А то и я иногда в охоточку…

– Наркопритон целый год можно содержать! – усмехнулся Андрей.

– Ладно, иди. С утра, по холодку, сделай дело, – похлопал его по плечу старший брат.

Бывший участковый вышел.

– Выгодно тебя содержать, – обращаясь к лилипутке, заметил Борис, – не ешь, не пьешь. Как Дюймовочка, по зернышку в день, хе-хе.

Девушка загадочно улыбнулась.

– Я не пойму только одного, – Ангелина взяла ломтик яблока, – все вокруг сказки и розыгрыш. Но почему люди побросали дома и ушли отсюда? Не вы же их заставили? Да и случилось это задолго до вас.

У старшего Аникеева сделалось такое лицо, будто вся разложенная перед ним еда внезапно протухла:

– Бор мне тут последние дни постоянно бубнил про какую-то древнюю легенду, но ты же знаешь, что он шизофреник и наркоман.

– Ну, все-таки, – не отставала лилипутка. Ее глубокие красивые глаза поблескивали от любопытства, и сейчас она выглядела просто красавицей.

Борис фыркнул и сказал:

– Ну, раз хочешь… сказку… На этом месте когда-то существовало древнее языческое капище – место ритуального жертвоприношения. Согласно преданию, раз в шестьдесят лет в здешнем подземелье просыпается Идол Смерти, которому должны принести жертву.

"– А теперь делаем мы, – тихо пробормотала Ангелина, но Борис ее не расслышал.

– Арбузов говорил, что здесь случались исчезновения целых деревень, – добавил он. – Кстати, по его словам, очередной шестой десяток приходится на этот Новый год.

Когда Аникеев вошел к Бору, тот лежал на постели, бледный как смерть, и постанывал.