Кристина против миллиардера

Мама только переведет дыхание, хорошо?

Сжимая в руках пакеты, представила, как снова вижу перед собой Орехова. Красивого, надменного и нетерпимого. Как он нас встретит? Не передумает? Не выгонит в ночь непонятно куда?

— Уф, — сказала громко, отгоняя от себя плохие мысли. — Ну, вперед!

Распахнув глаза, посмотрела на то место, где стоял Макс. Его не было. А дверь в дом оказалась приоткрытой.

Глава 3

Артем

У каждого человека свои боги. У меня их три: работа, дом и самый главный — тишина. Именно ее я ценю больше всего, особенно если работаю и тем более если отдыхаю.

Вышколенная годами прислуга, которая работала в особняке, прекрасно знала правила. Разговаривать со мной можно только по делу, пока я в доме — запрещено даже косить газоны под окнами, а по всем малозначительным вопросам и делам обращаться к моей жене. То бишь бывшей жене.

Отношения с Леной шли под откос уже давно и развалились под гнетом обстоятельств. Да еще и с треском, так что бывшая собрала не только вещи, но и забрала всю прислугу вместе с собой, перетащив их в дом, отсуженный у меня с частью имущества.

Да-да, даже такие, как я, иногда бывают дебилами и не заключают брачных контрактов, когда женятся в восемнадцать на первой красотке курса, а потом внезапно делают состояние. Из грязи в князи, так сказать.

Но вернемся к тишине.

Я читал газету на террасе, когда из глубины дома донеслись посторонние звуки. Шаги, эхом отдававшиеся по помещениям, и голоса:

— Ух ты… как в музее, — пропищал детский голосок, и меня аж передернуло.

— Да-да, малыш. Тут очень красиво, ничего не трогай. И давай побыстрее найдем Артема Дмитриевича. Ты же помнишь, как нужно себя вести?

— Да, мам, — голосок стал замученным. — Быть тихим и улыбаться.

— Умница, — похвалила его моя новая домработница, и шаги стали приближаться.

Черт. Я даже не знал, что с собой поделать. Я еще не видел отпрыска этой самой Кристины, но меня уже все бесило в факте существования ребенка на своей территории.

И да, можно осуждать меня вечно.

Зато Терминатор, кажется, был рад.

Спящий на плетенке пес неожиданно оживился, вскинул голову, навострил уши и уже приготовился тявкать…

— Только попробуй, — прошипел я. — Кастрирую.

Пес угрозой проникся, улегся обратно в лежанку и принялся поскуливать. Жалостливо так. Вот же паскуда шерстяная.