Кристина против миллиардера

С той стороны повисла пауза, которая сменилась тихим самодовольным смехом.

— И все же ты догадливая, — типа похвалил меня бывший. — Но не сильно. Могла бы и сама допетрить. Твоя мамашка позвонила мне пару часов назад, причитая, что ты в больнице, а ребенка отдала какому-то хахалю. Про педофила, кстати, это ее слова. “Ну какому нормальному мужику нужен чужой приблудыш? По-любому он извращенец. Кристинка наврала мне с три короба, что он бизнесмен и со своим домом, но я-то знаю, что на нее, дуреху, с прицепом никто не клюнет, — передразнил мою мать Виктор.

— И? — подтолкнула я его к дальнейшему рассказу, а у самой руки тряслись. Моя мать вполне могла сказать нечто подобное, и от этого было обидно вдвойне. Будто нож в спину.

— Что и? — вновь хохотнул Виктор. — В отличие от твоей мамаши, я как раз в твоего богатого хахаля поверил. Ты баба умная, по-любому нашла, куда транду выгодно пристроить. Так что предлагаю сделку: я не порчу тебе жизнь судами и сохраню в целости нервы, а ты подкидываешь мне деньжат.

Он замолчал, видимо, высказав свою мысль до конца, а я застыла. В моем горле стоял ком, который попросту не позволял мне произнести ни слова.

Вдобавок в этот же момент двери палаты распахнулись и внутрь внесся рыжий вихрь по имени Максим.

— Мама, — радостно заголосил он, подлетая к кровати. — А дядя Артем купил мне динозавра!

— Артем, значит, — донеслось из трубки. — Буду иметь в виду.

— Я перезвоню тебе, — пробормотала в трубку и постаралась натянуть улыбку перед сыном. — Сейчас я буду занята.

— У тебя три дня на размышления, — донеслись последние слова Виктора, а после были короткие гудки.

Но я их уже не слушала, плакала и обнимала сына.

Сквозь пелену слез даже не сразу заметила, чтобы в палату вошел еще один посетитель и поставил букет каких-то ярких цветов на прикроватную тумбу.

Глава 11

Артем

Чувствуя себя под прицелом, я обернулся и узрел несколько пар обращенных на меня женских глаз.

— Как я скучала! — сквозь слезы говорила та, целуя Максима. — Солнышко мое, мальчик мой…

А он молча прижимался к ней, заглядывал в глаза, терся об нее, как будто котенок о кошку. Все время, проведенное с Максом, мне казалось, он совсем уже не волновался, а оказалось — просто храбрился.