Криптум

Наша обязанность – восполнить этот дефицит интенсивным изучением домена, но в данный момент это затруднительно, и я остро ощущаю эту потерю.

– И сколько еще мутаций тебе предстоит пройти?

– Ни одной, – сказал он. – В некотором роде я подобен тебе. Мы – то, что мы есть.

Он снова улыбнулся. Мы молча разглядывали контуры моей семейной планеты.

Я рассматривал его. Он, казалось, ничуть не был против. Его мимика своим диапазоном и выразительностью напомнила мне как молодых манипуляров, так и людей. Я подумал: хорошо это или плохо? Нет.

Потом мы ушли с планетарной орбиты, и моя семейная планета стала уменьшаться. Прошло еще несколько минут, корабль Совета обуздал немалый объем вакуумной энергии, выполаживая изгиб нашей звездной орбиты, и планета, на которой я родился, полностью исчезла из вида.

– Как ты стал членом Совета? – спросил я.

– Несколько моих ровесников получили… Можно назвать это внеочередными назначениями.

Революционная партия. А как насчет магистра строителей?

– Мы находимся в состоянии войны?

– Предтечи находятся в латентном состоянии войны с того времени, как Дидакт разбил армию людей на Чарум-Хаккоре.

– Война с Потопом?

– Очень скоро будут эти подробности. А сейчас мы собираемся учредить Верховный суд Мантии. Филарх строителей восстановил корпус Воинов-Служителей и присоединился к их требованиям провести судебные слушания. Суд и Совет займутся вопросами закона и стратегии.

Подобных слушаний за время жизни моего отца, не говоря уже о моей, не проводилось ни разу.

Нехорошо.

– Нехорошо, – озвучил я свое внутреннее суждение.

– Возможно, ты прав, но это необходимо, – сказал член Совета.

– Когда я смогу получить подробную информацию о состоянии войны?

– Надеюсь, что скоро.

– Потоп наступает?

– Ага! Потоп. Десять тысяч лет эта угроза повсюду определяла стратегию и политику Предтеч и исказила некоторых из нас до такой степени, что мы готовы нарушать все то, за что боролись в прошлом.

Он удостоил меня таким же пристальным взглядом, каким я изучал его… после чего снова улыбнулся.

– Почему? – спросил я.