Криптум

 – Ты знаешь, почему мы здесь?

– Мы не дикари. Мы соблюдали, мы прислушивались. Ваши соплеменники на грани отчаяния, даже паники. Фронт приблизился к нам – тот фронт, который мы отодвинули за пределы Галактики десять тысяч лет назад. Наступает враг, которого победили мы и не могли победить вы.

Я все еще пытался в полной мере извлечь то, что, как я знал, находилось внутри меня, историю Дидакта о Потопе. Я ощущал только надвигающийся прилив взбаламученного хаоса.

Старик поднял слабые худосочные руки, словно в возбуждении.

Он повернулся к магистру строителей:

– А теперь… вы потеряли что-то, верно? Что-то столь громадное и важное, что его невозможно спрятать?

Архитектор наконец проявил что-то вроде сочувствия:

– Давно говорилось, что люди и сан’шайуумы нашли секрет уничтожения их главных врагов. Вас сохранили на тот случай, если нам когда-нибудь понадобится этот секрет.

– Архитектор обрушил дубину судьбы не только на нас, но и на себя тоже. Нет тайн, нет будущего."

"– Что касается твоей судьбы, то я верю твоим словам, – сказал Архитектор.

 – Я вижу, что никогда не было никакого секрета и никаких оснований сохранять вас. Вы нарушили наш договор. Предтечи никогда не прощают нарушение доверия. Но если мне ясно, что тебе нечего нам предложить, то о секрете Дидакта я тебя должен спросить – о том секрете, который он спрятал с вашей помощью, вступив с вами в заговор.

Появилась еще одна цепочка в пузырях, в которых находилась совершенно другая группа сан’шайуумов: окровавленные, кто-то без конечностей, они едва ли отдавали себе отчет в том, что происходит вокруг них.

Несмотря на свои ранения и разодранные одежды, они были хорошо сложенными, ухоженными, мускулистыми существами, в большей мере отвечавшими традиционному представлению о сан’шайуумах.

Пузыри открылись, и воины магистра выстроили пленников в шеренгу перед нами, перед стариками. Несмотря на боль и оковы, в их движениях чувствовались сила и обаяние, поколебленные обстоятельствами, но все же реальные.

Прикованный к креслу старик чуть не плюнул в появившихся сородичей.

– Вот они – змеи в наших кроватях, лично ответственные за наше поражение. Я не хочу дышать с ними одним воздухом.

Чакас попытался рассмеяться, но только закашлялся. Райзер взирал на происходящее с плотно сжатыми губами, с высоко поднятыми бровями; его глаза сверкали, словно остерегающе. Я никогда не видел его в ярости. И теперь его размеры ничуть его не умаляли.