Крик болотной птицы

 — Ты-то, как я понимаю, обратно в лагерь не вернешься?

— Какой там лагерь! — махнул рукой Стариков. — Мне в другую сторону, за линию фронта. Я майор Красной Армии. Из Смерша.

— Понятное дело, — кивнул Колхоз. — А что, дружок-то твой все еще в лагере?

— В лагере, — кивнул Стариков.

— Нелегко ему там придется, — вздохнул Колхоз. — Хочешь того или не хочешь, а полковник Вайскопф будет его подозревать.

— Ничего, — после короткого молчания сказал Стариков. — Он выкрутится, вот увидишь! Быть того не может, чтобы не выкрутился! Это такой парень, что… — Стариков не договорил.

— Понятное дело, — кивнул Колхоз. — Абы кого на такое дело не послали бы.

— Ты на всякий случай запомни его имя, — неожиданно для самого себя произнес Стариков. — Мало ли что… Зовут его Евдоким Лысухин. Капитан Смерша.

— Запомню, — ответил Колхоз. — Обязательно запомню…

Глава 31

В ту же ночь между Лысухиным и Грачом состоялся разговор, который начал Грач.

— Пошептаться бы надо, Лысый! — негромко сказал он. — Сомнения у меня…

Сомнения были и у Лысухина.

— Вот что я думаю, — сказал Грач. — Прихлопнут тебя немцы. Коль и второй отряд карателей не вернулся в лагерь — быть того не может, чтобы не прихлопнули! Обязательно тебя привяжут к этому делу. Заподозрят тебя…

— Да я и сам это понимаю, — вздохнул Лысухин. — Но куда мне отсюда деваться? Что ж, прихлопнут, так побрыкаюсь. Авось выкручусь.

— Бежать тебе надо! — сказал Грач. — И чем быстрее, тем лучше!

— У меня та же самая думка, — усмехнулся Лысухин.

— Догадываюсь. Да только у тебя это вряд ли получится.

— Это почему же так?

— Да кто ж тебя отпустит, коль ты под подозрением? А потом прикроют немцы эту лавочку. Коль не вернулся и второй отряд — обязательно прикроют. Не дураки же они… — Грач помолчал и повторил: — Бежать тебе надо. Вот прямо-таки нынешней же ночью!

— Это как же? — хмыкнул Лысухин.

— Именно так, — подтвердил Грач. — На большее у тебя не остается времени.

Грач умолк и покосился в барачное оконце. Туда же невольно посмотрел и Лысухин. Сквозь мутные стекла, прикрытые частой решеткой, почти ничего видно не было, кроме мутных полос от лагерных прожекторов. Где-то снаружи, за стенами барака, слышались тяжелые шаги часовых.