Крестовский треугольник

— Э-э-э-э, ты смотри, много не ешь, а то дядя Андрей рассердится! Он не разрешает брать их! Я по чуть-чуть ем, чтобы не заметил!

— Понятно, — смакуя во рту щиплющий от алкоголя шоколад, промямлил Борька. — А дядя Андрей, он что, брат твоего отца?

— Почему брат?

— Ну как, живёт с вами. Ты его дядей называешь. Значит, брат! — коротко резюмировал Борька.

— Нет же! Никакой он не брат!

— А кто? — паренёк вытаращил глаза.

— Он просто папин друг.

— Друг?! И живёт с вами?! — удивление Борьки росло.

— Да, а что тут такого?

— Да, ничего… так подумалось… мало ли… — Санька знал эту Борькину манеру говорить загадками, если в его шкодливой голове зрели очередные шальные мысли.

— Говори уже, не томи!

— А, может, твой папка и дядя Андрей того…

— Чего того?

— Ну, как чего… — Борька многозначительно шмыгнул носом, проводя пальцем по самому кончику, — сам не догадываешься, что ли?

— Нет, — Санька растерянно помотал головой.

— Педики, вот чего…

— Это как — педики? — мальчик окончательно перестал понимать, о чём толкует ему друг.

— Ну, педики, гомосеки… Догоняешь?

— Нет…

— Слушай, ты из какой глуши приехал? Первый раз, что ли, про такое слышишь?!

— Ну, а если и первый? — обиделся Саня.

— Не, ну ты что, братан, серьёзно?! — Борькино лицо расплылось в ехидной улыбке. — Не знаешь, кто такие педики?! Ну ты вообще, даёшь!

Борька громко заржал, крутясь на высокой барной табуретке возле белой лакированной стойки, отделяющей зону гостиной от кухни.

— Ты, конечно, прости меня! Может, я чего не знаю, но если твой папка и этот… — он опять заржал так, что из глаз выступили слезы, — спят в одной постели, а ты… Ха-ха-ха! Не-е-е-е, Санёк, с тобой и в цирк ходить не нужно…

— Да скажи ты толком! — Санька начинал злиться.

— Не, ну а вдруг я ошибаюсь… зря людей оговариваю, — красное Борькино лицо вдруг стало серьёзным. — Они где спят?

— Там, — мальчик, хмуро глядя исподлобья, кивнул гостю в сторону комнаты, откуда по утрам выходили дядя Андрей и его отец.

— А ну, пошли! — Борька ринулся в указанном направлении. Санька неуверенно засеменил следом.

Паренёк одним движением руки открыл дверь в комнату отца.

— Ну, ёлы-палы! Чего и требовалось доказать! — задиристо хохотнул Борька, увидев в комнате широкую двуспальную кровать. — Тут и к гадалке не ходи! Гомосеки они! Что, до сих пор не догоняешь?

Саньке отчего-то стало очень стыдно за отца. Он опустил голову и густо покраснел, отрицательно качая головой.