Крестоносец

Легкие «Волки» развернули и встретили иррегулярных всадников с иного ракурса. Ведь Андрей примерно к этому и готовился. А акынджи с сипахами, уже познакомившись с артиллерией легиона, обратились в решительное отступление уже после первого залпа.

Еще два или даже три часа Селим ничего не предпринимал. Ни переговоров о выносе раненных. Ни наступления.

А ведь в предполье почти все выбитые бойцы являлись ранеными. И им приходилось либо лежать под палящим солнцем, либо как-то отползать к своим. Самостоятельно.

Своих боеспособных бойцов и Андрей, и Селим также держали на позициях.

Наконец, когда солнце уже заметно клонилось к закату, Селим предпринял решительное наступление. В лоб пошла пехота. Судя по всему – вся, которая у него имелась. А с флангов по старому сценарию выдвинулась изрядно поредевшая конница.

Ни сипахи, ни тем более акынджи не стремились отдать свою жизнь за Султана. Во всяком случае – так глупо. Они ведь целыми пачками ложились «в сухую», не забрав в ответ ни одной жизни. И как в такой обстановке воевать? Правильно. Ногами. В сторону от столь неудачного места. Лучше потом оправдываться, чем тупо сдохнуть самым глупым образом…

Пехота осман была представлена азапами.

Тысячи и тысячи вчерашних крестьян приближались огромной толпой. Страшной. Жуткой. Даже Андрею стало не по себе, хотя он умудрялся сохранять внешнее спокойствие.

Наконец они остановились.

Как раз на границе дальности боя картечью. И стали ждать конницу, которой требовалось больше времени для обхода с флангов. Все-таки она была представлена преимущественно легкой конницей акынджи с плохим конским составом. Сипахи же с приличными конями старались не вырываться вперед.

Наконец все вышли на свои позиции.

Отряды обменялись простенькими звуковыми сигналами с помощью труб. И все сразу пришли в движение. И пехота, и конница… и кавалерия… легионная кавалерия.