Крестоносец

Разоренным.

Разрушенным.

И обезлюдившим…

– О Великий! – произнес визирь, тихо вошедший сюда.

– Надеюсь ты не хочешь мне рассказать об очередном восстании рабов? – с горечью и каким-то оттенком ехидства поинтересовался Султан.

– Нет, к счастью, нет. Ты просил сообщать о любых новостях, связанных с Андреас-паша. И я незамедлительно прибыл.

– Андреас… – тихо произнес Сулейман. – И что? Он наконец взял власть в Москве?

– Он выступил в новый Крестовый поход.

– Опять?! Куда?

– Мы пока не знаем. Его корабли отправились в сторону Иван-озера.

– Много выступило?

– Тульский полк и бывшие рабы из числа военнопленных.

– У него же не хватит кораблей, чтобы переправить их через море. Или ситуация уже поменялась?

– Верно о Великий. У него – не хватит. Но Иоанн помог. Видимо уже ждет не дождется, когда выпрет своего верного воеводу за пределы державы. Чтобы он уже где-то свернул голову.

– Я слышал, что так говорят. Но… разве ты сам в это веришь?

– Да.

– Но Андреас спас его.

– Спас. Это и удерживает их от открытого противостояния. Хотя на Москве уже болтают, будто Андреас делит ложе с Царицей. И что дети Иоанна нагуляны.

– Гнилые слухи, – скривился Сулейман.

– Вы же знаете, что говорят про последнего ребенка Рустема-паши…

– Заткнись! – рявкнул враз озверевший Сулейман. Увы, власть его уже была не та, как прежде. Посему приказать обезглавить слишком дерзкого визиря он себе позволить не мог. – Я уже слышать не могу! Дня не проходит, чтобы об этом на каждом углу не болтали!

– Это так.

– И что с того? Мало ли во что они верят?

– Может быть нам использовать сей плод любви как аргумент в предстоящих переговорах?

– А если это не так? Если она законная дочь Рустема?

– Люди в это верят, а Андреас-паша достоверно не ведает, чем закончилась та ночь.

– Михримах… – покачал головой Султан. – Ты же понимаешь, что если эти слухи будут использованы на переговорах, то честь моей дочери окажется растоптанной? Уничтожена просто. Как и моя. Как и память Рустем-паши."

"– Рустем-пашу и так не любят.