Крестоносец

Филипп за них решил взяться очень основательно. Так что ты можешь не волноваться – они в последнюю очередь отправят свои корабли на Балтику.

– А я бы отправил. Чтобы покончить с угрозой со стороны Швеции на время.

– У тебя взрослый сын. И твое пленение или гибель ничего не решит.

– Допустим. Но зачем ты меня пригласил сюда? Твое приглашение выглядело очень… хм… сомнительным…

– Но ты приехал. И поэтому я готов поддержать твои права на старые Новгородские земли. И обязуюсь тебя поддержать в случае, если датчане на тебя решат напасть.

– Я не хочу ввязываться в войну с Москвой.

– Новгород сам падает тебе в руки. Как перезрелое яблоко. Помещики собраны в руках Царя и в целом сильно раздражены. Говорят, в полках волнения. Особенно после Смоленской битвы. Вряд ли они станут сражаться за Иоанна.

– Ты забываешь о молодом Палеологе.

– Зачем ему вмешиваться?

– Нарушен Божий мир. На его жену покушались.

– На жену, но не на детей.

– А если сможет? Он ведь опасен. Очень опасен.

– Опасен. Согласен. Но не всесилен. В конце концов, с ним мы не воюем.

– Он подданный Иоанна.

– Лишь в крошечном графстве на границе Дикой степи.

– Хм. Допустим меня это заинтересовало. А ты что себе хочешь взять?

– Смоленск, Псков. Нарву же вернуть Ливонии и принять от нее вассальную зависимость. Вместе мы лишим Иоанна выхода в Балтике и Белому морю. И заставим торговать персидскими товарами через нас. Собственно, Москве угрожать или тем более Туле я не собираюсь…

Густав задумался.

Соблазнительно.