Крестоносец

Но туда из Ливонии подошли артиллеристы, а из Швейцарии – пехота.

Да-да. Та самая знаменитая швейцарская пехота.

Ясное дело – времена ее громкой славы давно позади. Но она все еще представляла собой грозную силу, с которой считались в Европе. И те шесть тысяч швейцарцев, что стояли у Смоленска парировать Царю было попросту нечем.

Да и ливонская артиллерия, представленная многочисленными легкими орудиями, представляла нешуточную угрозу в полевой битве. Понятное дело, что ее выделили для осады. Чтобы хоть как-то обеспечить артиллерийскую поддержку.

Иоанн Васильевич медленно обвел взглядом поле боя.

Отсюда, с холма, диспозиция прекрасно просматривалась. И она ему категорически не нравилась.

Наступать на эту мощь? Безумие.

В принципе в Смоленске стоял гарнизон и если бы он поддержал атаку, то, может быть, это и могло закончиться чем-то хорошим.

– Вяжите повозки, – коротко скомандовал он. – Поставьте их здесь.

– Их больше. – возразил Иван Шереметьев. – И это – не татары.

– Мы не может просто так отступить. Мы встанем на холме и попробуем отразить их атаку."

"– Государь, – произнес швед на русской службе, командир небольшого отряда финских всадников – единственных наемников, до которых сумел дотянуться Царь.

Царь промолчал.

Швед же развивать тему не стал, видя такой настрой нанимателя.

Тем временем повозки спешно стягивались и связывались. Силами самих же стрельцов московских, которые за ними и укрывались. А эти ребята были не чета стрельцам легиона. Тут и оружие сильно хуже, да еще и без всякого стандарта. И выучка слабее. И лишь немногие использовали подсмотренные в Туле газыри.

Связывать повозки в единое полевое укрепление они закончили уже под артиллерийским обстрелом – ливонские фальконеты открыли по ним огонь. Весьма, надо сказать, губительный. Так как ядра, попадая в повозки, порождали массу щепок и обломков. Которые уже выступали вторичным поражающим элементом.

Иоанн попытался ударить поместной конницей, дабы прекратить этот обстрел. Но не вышло.