Крест и порох

От повисшей на морде тяжести хищник потерял равновесие и воткнулся острым кончиком морды в землю. Тогда шаманка плюнула на чары, схватила одну из лежащих пик и просто воткнула ее под встопыренное крыло.

В кустах шумным падением завершилась схватка казака с четвертым зверем. Матвей бегом вернулся к навесу, с облегчением перевел дух, выдернул пышное перо из хвоста мелко вздрагивающего в судорогах волчатника и принялся тщательно вытирать клинок.

– Что здесь происходит?! – выскочил к месту стычки Иван Егоров, раскрасневшийся со сна, но уже с копьем.

– Вот, атаман, – тяжело дыша, указал на туши Маюни. – Мясо привел.

– Митька и Ондрейко где?!

– Там, у прогалины сухостойной, – неопределенно махнул остяк. – Дрова волокут. Я путь обратный лучше помню… Я и побежал…

– Молодцы, – похлопал его по плечу атаман. – Славные казаки. Однако с дровами, мыслю, надобно ребятам помочь, пока не стемнело. Показывай, куда идти.

Ввечеру, когда на кустарник наползли сумерки, путники развели большой костер, на котором один за другим зажарили добытых зверей – по вкусу и вправду неотличимых от куриц, – наелись досыта, от пуза.

"Перед рассветом казаки затушили огонь, закрыли кострище кронами прижатых к земле деревьев, дабы зеленее смотрелись, лагерь выпустил в густые заросли три маленьких отряда по три казака в каждом и затаился.

– Не оставил все же нас Господь своей милостью, – тихо сказала Устинья, одну руку закинув за голову, а другой держа ладонь млеющего от такого счастья Маюни. – И от голода спас, и от холода, и в место спокойное привел. Благодарность бы ему вознести. Отец Амвросий, а можно ли здесь службу отстоять, без церкви?

– Не может тебе батюшка ответить, прости господи, – вместо священника ответил Афоня. – Горло у него менквами порвано. Не может говорить более.

– А ты отстоять можешь?

– Какой из меня священник, Устинья? – пожал плечами паренек.

– Так мы что, выходит, совсем без батюшки остались?! – приподнялась с меховой накидки девушка.

– Господь милостив. Может, еще и исцелит, – неуверенно ответил Афоня.

После этих слов несчастный священник поднялся и медленным шагом вышел из-под навеса, сразу растворившись среди густого кустарника.