Крест и порох

Юная шаманка, скинув свою накидку, указала на нее Матвею, а когда он лег – плотно притиснулась, съежившись, и полностью утонула во влажных, но жарких объятиях. К тому моменту, когда немец и его помощники принялись набрасывать на полог траву, ветки и всякий сор, она уже крепко спала…

Вторая ночь оказалась точно такой же – только закончилась она не в травянисто-мшистой тундре, а в куда более теплом и благополучном редколесье. Точнее сказать – в густом бескрайнем ивняке в полтора роста высотой, средь которого тут и там поднимались корявые березы и осины.

То ли им света не хватало, то ли тепла, то ли корни мокли – однако роста деревья не набирали, чахли.

Здесь развернутые пологи оказались уже не одеялом общим, а крышей – сшитые кожи легли на макушки и ветви кустарника, слегка их пригнув, и остались там, позволяя путникам без труда выпрямиться во весь рост. Митаюки это показалось куда более уютным, но Ганс Штраубе, наоборот, ругался, боясь, что среди зелени коричневые шкуры окажутся слишком заметными. Веток поверх них немец и казаки накидали изрядно, но сравниться сочностью с настоящими зарослями эта маскировка, конечно же, не могла.

Иван Егоров, пытаясь понять, куда попала его ватага, разослал в разные стороны три дозора, выставил двух часовых, после чего путники улеглись отдыхать."

"Матвею довелось караулить во вторую смену. Поэтому Митаюки-нэ благополучно заснула в его объятиях. А когда немец поднял казака сторожить – поднялась вместе с ним, ненадолго выскочила из-под мехового навеса, быстро стрельнула глазами по небу.

Ничего не заметила, но все равно как можно быстрее вернулась назад. Серьга вел себя куда спокойнее: уселся на камень у края полога, положил копье на колени и принялся скользить взглядом по кустарнику то справа, то слева. Но больше – слушать, что происходит в колышущихся на ветру зарослях. Девушка подошла к нему ближе, села напротив, поджала под себя ноги. Казак остановил взгляд на ней:

– Это правда, что ты понесла?

– Мы спим вместе уже много дней. Разве ты не знаешь, что после сего случается?

Матвей криво усмехнулся, стрельнул глазами вправо, влево.

Кустарник тихо шелестел, стрекоча кузнечиками и попискивая невидимыми птицами, время от времени выбрасывал в полет стремительных стрекоз или ярких мельтешащих бабочек. От него пахло сладким липовым медом и прохладным соком свежесломанной осоки.

– Скажи, зачем ты пришел в наши земли, Матвей Серьга? – неожиданно спросила Митаюки.

– Веру Христову защищать, – пожал плечами мужчина.