Крест и порох

Но они возвращались – вместе! И шли – держась за руки! Они были парой, в которой каждый из двоих выбрал другого, чтобы быть вместе.

Выходит, в обычае дикарей тоже существовали семьи. Пленниц насиловали кто хотел, когда и как хотел только потому, что они были ничейными, сами по себе…

В задумчивости прикусив губу, Митаюки добрела до костра и вздрогнула: Устинья сидела на бревне бок о бок с круглолицым пареньком, очень похожим на сир-тя, прижавшись к нему плечом и склонив голову навстречу его голове.

– Ты из нашего рода, шаман? – с надеждой спросила мальчика Митаюки.

Паренек вскинул голову, энергично помотал ею:

– Нет. Я хант из рода Ыттыргына, с Ас-реки. А ты сыр-тя, людоубийца!

Чуть не впервые за время своего пленения юная шаманка ощутила к себе ненависть. Но все же спросила:

– Ты понимаешь наш язык?

– Мало-мало. Он похож.

На что похож, Митаюки спрашивать не стала, дабы не услышать новые оскорбления.

– Сбирайтесь! И вы, людоубийцы сир-тя, тоже!

– Хочешь нас убить?

– Умирать нет. Ягоды да. Корень, трава, гриб.

Больше из его эмоций, чем из слов, Митаюки поняла, что женщины отправляются собирать ягоды, грибы и всякие пряности. С уловами у дикарей, видно, было хорошо – но просто наедаться досыта им было мало. Хотели не пресную рыбу кушать, а с приправами.

– Корзина? – спросила юная шаманка, обращаясь уже к Устинье.

– Корзинки, туески дадим, наплели, – кивнула та. – Хотя, мыслю, надобно еще наделать. Женских рук в остроге вон как прибавилось.

Впрочем, из всей ее речи Митаюки поняла только одно слово.

За травами и ягодами пленницы и прочие женщины острога отправились по берегу вдоль моря. Нужные места, богатые кореньями и грибами, издалека выбирал своим опытным взором хант, иногда указывая, что именно брать можно, а чего следует остерегаться.

"Дикарские воины выглядели совсем не так, как мужчины сир-тя. Они не были столь красивы, ухоженны, не играли мышцами, не привлекали внимания осанкой и статностью.