Крест и порох

– Нет-нет, – рассмеялась дикарка и, снова показав свой клинок, отчетливо произнесла: – Нож! – Положила руку на валун: – Камень. – Зачерпнула горсть моря: – Вода. – Потом быстро ткнула пальцем: – Это камень, это вода, это нож.

Миатюки понимающе кивнула и ткнула в нее пальцем:

– Это Устинья!

– Соображаешь… – рассмеялась та, и душу Митаюки кольнула гордость из-за исходящей от девушки эмоции одобрения и легкого восхищения. Дикарка понимала, что девушка рода сир-тя умнее ее!

Покончив с чисткой, девушки отнесли корзину обратно в острог, вывалили в большущую емкость с очень тонкими стенками из твердого желтоватого металла.

– А это? – указала на него Митаюки.

– Котел! Вон еще котлы, – указала на два соседних очага Устинья, потом развела руки, указывая на пространство вокруг: – А это двор. Двор внутри острога. Поняла? Вот, смотри… Это камень. Это камень внутри кулака. А это – дикий лук. Лук внутри Устиньи. – Девушка сунула луковичку в рот, прожевала. – Поняла?

– Поняла, – кивнула Митаюки. – Это все двор.

– Правильно… Давай-ка лука начистим и в котел покидаем. Обед скоро.

Дикарка была словоохотлива, доброжелательна и отзывчива. Главным было запомнить все то, что она успела наболтать.

От ворот самой большой башни к ним подошла девушка в оленьей кухлянке – круглолицая, с нормальной кожей. Деловито вылила в котел, в чищеную рыбу, два ведра воды.

– Сир-тя? – Сердце Митаюки сжалось от надежды.

– Сама ты сир-тя… – с презрением огрызнулась та и отправилась обратно.

Затем две бледнокожие дикарки принесли еще одну большую корзину подготовленной рыбы, вывалили ко всей прочей в котел и встали рядом, помогая чистить дикий лук и еще какие-то ароматные травки, стали переговариваться между собой, и обучение юной шаманки прервалось.

Наконец двое крепких дикарей на толстой жердине перенесли котел, полный рыбы, к ближайшему костру, повесили над огнем. Девушки, покончив с работой, весело защебетали между собой, пошли к главной башне.

Оказалось, что они просто хотели умыться после грязной работы и морской воды.