Крест и порох

Тем более что немалая часть воинов оставалась в селении, а еще несколько человек рубили в березняке ветки и носили их к засеке, маскируя укрепление, насколько это было возможно.

Хотя, скорее всего, с голубых изрядных высот лес и так выглядел однообразным зеленым пологом, и что творится под кронами, какие деревья лежат, а какие стоят – издалека понять было невозможно.

– Кажись, идут! – послышалось наконец долгожданное предупреждение от сидящего высоко в сосновой кроне дозорного. – Там далече кроны качаются, ровно кто-то бочонок через рощу катит!

– Приготовились, други! – хлопнул в ладоши воевода.

"Казаки, поднимая копья, торопливо ушли в шалаши, поставленные по бокам от брода между самыми толстыми соснами и елями, затаились под прикрытием тщательно замаскированных травой и ветками навесов, затаились там. Последним нырнул в укрытие Кудеяр Ручеек, уже залечивший свой перелом. Над лесом повисла тишина, в которую скоро стали пробираться треск, гул тяжелых шагов, недовольные стоны и вой. Кроны за рекой закачались, словно кто-то затряс землю из стороны в сторону, а потом на открытое место стали выбираться чудища – двуногие и четверолапые, низкие и массивные, словно ожившие амбары, и высокие, стройные, с короткими передними лапами и огромными пастями.

Воины затаили дыхание, боясь выдать себя даже слабым звуком, однако напрасно. Хищные волчатники учуяли запах близкой дичи, повернули морды к укрытиям, грозно закудахтали и…

И побежали дальше, покорные воле невидимого покуда колдуна.

Иван Егоров облегченно перевел дух и тут же вскинул палец к губам, предупреждая казаков о тишине и осторожности.

Прошло с четверть часа – вдалеке послышался треск, вой, гул и громкий хруст, больше похожий на выстрелы.

– Ждем! – негромко предупредил Егоров. – Не может быть, чтобы пастухов не было. С небес среди леса ничего не разглядеть, кто-то вблизи за схваткой следить должон.

– Идут, слава святой Бригите, – зловеще оскалился Ганс Штраубе, накладывая стрелу на тетиву.