Крещение огнем

Да к тому же язык у него как кнут, а ум — настолько изощренный и блистательный, что от него ничего невозможно утаить."

"— Как бы то ни было, он известен также и как чрезвычайно умный человек, — трещала Карей. — Я вовсе не хочу себя уничижать, но отдаю себе отчет в том, что я — не Эйнштейн, и управлять таким типом я бы просто не смогла. Я понимаю, что это глупо, но о сегодняшней вечеринке долго еще будут говорить именно потому, что здесь Рафаэль Алехандро. — Карен открыла дверь и едва не столкнулась с Гордоном, как раз собиравшимся постучать.

Карен это и рассердило, и позабавило. — Я вас явно недооценила, сказала она. — Как вы ее находите? У вас есть какой-то прибор?

Гордон, улыбаясь, смотрел мимо нее. Карен покраснела и, пробормотав что-то насчет печи, вышла.

— Извини. Я очень задержалась? Мы и не заметили, как заболтались, просто сказала Сара.

— А меня только что сменили, — в тон ей сказал Гордон. — Ты была права. Вы совершенно не похожи друг на друга. Она больше походит на переросшую школьницу.

— Она прекрасный человек и никому не желает зла.

Он деланно улыбнулся.

— И на том спасибо. Ее язык на два шага опережает мысли.

— А она называет тебя «душкой»…

— «Душкой»? — У него от возмущения покраснел кончик носа.

— Комплимент, которого ты не заслуживаешь.

Он неожиданно рассмеялся, и от его воинственного вида не осталось и следа.

— Давай-ка лучше пойдем «отхватим» себе местечко, — предложил он.

Но «отхватывать» или даже просто искать место не было никакой необходимости — у Гордона все было предусмотрено заранее.

Он провел ее между низеньким столиком и софой и усадил в углу комнаты. Через десять секунд он вновь появился перед ней, теперь уже с двумя бокалами в руках, явно припрятанными где-то поблизости специально для этого случая. Его спокойная педантичность, от которой она всегда бежала, заставила Сару улыбнуться. По крайней мере на этот раз Карен ошибалась. Чисто платоническая дружба все-таки была возможна между разумными людьми.

Сара рассеянно скользила взглядом по холлу и вдруг замерла, чувствуя, как ее начинает трясти.

Она так сильно впилась ногтями в сумочку, что костяшки ее пальцев побелели.

По другую сторону столика, развалившись на софе, сидел Рафаэль. У нее перехватило дыхание. В его сильном, великолепном, без капли жира теле не было и намека на какое-либо напряжение. Перехватив ее взгляд, его потемневшие глаза блеснули с какой-то неистовостью.

— Пунш сильно бьет в голову, — предупредил ее Гордон.