Крепостная Эльза

На одной такой проверке он задумчиво заметил:

— Вроде всё хорошо, читают с выражением, но как-то неправильно девки держаться. Эська вроде получше других, но всё равно не так.

— Им надо чаще на людях бывать, — решил Вольтан. — Пусть в город выезжают, прогуляются по улицам, посмотрят на красивых господ и их женщин. Могут и в трактир приличный зайти, выпить чаю.

Я ожидала, что граф сочтёт предложение сына пустой тратой времени и средств, но он неожиданно согласился. Более того — нам, каждой, выдали по несколько монет.

— Крестьянки могут продать что-то с огорода, или у мужа попросить, а вы — люди искусства, вам денег не заплатят. Так что берите — это будет справедливо, — сказал граф.

Да уж… За такое искусство, которое мы покажем, как бы морду не набили.

Впрочем, зря я переживала. На первую же серьёзную репетицию граф пригласил жену, её сестёр и мать. И тут выяснилось две вещи!

Увидев наших «богинь», вся женская половина громко ахнула. Глаза графини наполнились слезами, сёстры покраснели до корней волос, а тёща графа встала со стула и погрозила в сторону сцены палкой.

— Вы чего оголились, бесстыдницы? — закричала она. — Стыда у вас нет, блудницы нечистые. Прикройтесь, богомерзкие, Сильнейший вас разума лишил, коли в рубахах на люди вышли!

Граф молча хлопал глазами, Вольтан рыдал от смеха, Жураль испуганно спрятался за занавесом.

Я, на всякий случай, отошла подальше от зрительских мест — кто её знает, эту бабку, вдруг накинется со своей палкой.

Вообще-то, когда девицы впервые примерили наряды богинь, реакция у них была почти такой же. Девки плакали, обнимали себя за плечи и прятались в складках занавеса. Первой на сцену, совершенно спокойно, вышла я. За мной, спотыкаясь, поплелась Фелицата. Остальных Журалю пришлось выталкивать силой.

Вольтан заявил, что реветь нет причины и одежда вполне приличная, а графа в тот день не было — наряды богинь он сегодня увидел впервые. Ну, как наряды — ничего особенного. Длинные, волочащаяся сзади по полу широкие хламиды разных цветов.

Лорд Вольтан одежду утвердил и её убрали до следующей генеральной, но в нашем случае не последней, репетиции — их проводили раз в две недели, в присутствии графа.