Крепостная Эльза

А кто будет виноват в его гибели? Он сам, или ты, которая предоставила ему свободу выбора?

Наверное, возмущённый лорд Вольтан долго бы ещё вправлял мне мозги, но пришёл мэтр Жураль — всем актёрам пора было готовиться к вечерней программе.

Глава 40

Почти все актрисы, наряженные и подкрашенные, собрались в холле, когда я заметила отсутствие подруги.

— Где Акулька? — заволновалась я.

— В комнате, она заболела, вроде, — ответила мне одна из актёрок.

Заболела? Тогда почему Жураль совершенно спокоен? Акулька не играла никаких главных ролей, да и для всех серьёзных ролей у мэтра была подготовлена замена — на всякий случай.

Но обычно он орал на нас даже из-за простого чиха, а тут руководит дальше, как ни в чём не бывало.

Пользуясь тем, что ещё не все собрались, я побежала в нашу комнату.

Акульки, моя верная подруга, тихо плакала в темноте.

— Ты чего здесь сидишь? — закричала я и распахнула простенькие полотняные шторы, которые сделали мы сами.

— Закрой! — пискнула соседка, прикрывая руками лицо.

Но и того, что я увидела, было вполне достаточно, чтобы понять, что произошло.

В той части сада, где мы репетировали, изредка встречалось растение, похожее на нашу крапиву. Садовник с ним безжалостно боролся, но всё равно тут и там оно поднимало свои высокие мохнатые стебли. Заденешь голой кожей, и сразу вроде не заметишь. Но пройдёт немного времени, и это место покроется болезненными водянистыми пузырями. Если место химического ожога обширное — будет ещё хуже.

Пузыри долго не проходят, становятся язвами и могут оставить на коже некрасивые белые шрамы. Где Акулька лазила, что так сильно обожгла лицо?

— Я вошла, смотрю, Фелицатка у твоей кровати возится! А она, подлая, листьев молодых нарвала и под одеяло тебе насыпала! Я ей говорю, мол, ты чего творишь? Так она мне в лицо целую горсть кинула! — пожаловалась сквозь слёзы Акулька.

Расчёт у Феньки-Фелицаты был верный. День сегодня долгий и трудный, в комнату я вернусь уставшая, в полной темноте.

Проверять кровать мне и в голову не придёт — разденусь и упаду спать. Ядовитые листья обожгут мне кожу. Я усну и сразу ничего не почувствую, а когда начнёт жечь — будет уже поздно. От Фелицатиной «щедрости» моё тело покроется волдырями, а впоследствии и рубцами.

Я осторожно откинула одеяло — листья, уже немного повядшие, но всё ещё опасные, лежали плотным слоем. На подушке их не было.