Крепость надежды

Со всех сторон зияла черная пустота.

Подойдя к краю, я поднял факел повыше и попытался рассмотреть, куда занесла нас нелегкая. Больше всего это было похоже на исполинскую пещеру. Дрожащий свет факела не смог дотянуться до противоположной стены. Принюхавшись и не уловив подозрительного запаха, я швырнул факел вниз. Кувыркнувшись пару раз в воздухе, он с глухим стуком упал на дно пещеры. Прикинув на глаз расстояние до тусклого круга света, я решил, что высота не больше десяти локтей.

— Господин, посмотрите наверх, — пораженно воскликнул Лени.

Задрав голову и высунувшись из коридора, я глянул наверх и пораженно ахнул. Такого я еще не видел. Нависающий над нами каменный свод был густо покрыт… сосульками. Длинными каменными сосульками всевозможных форм и размеров. Самые маленькие достигали размера взрослого человека. Если такая упадет на меня, то пронзит насквозь с такой же легкостью, с какой повар нанизывает кусок отбитого мяса на вертел. Что это такое? Магия?

В голове что-то щелкнуло, накатило, и тут же исчезло легкое головокружение, оставив после себя услужливое пояснение — огромная карстовая каверна, наличие сталагмитов и сталактитов объясняется присутствием воды и ее долгим воздействием на протяжении веков.

Откуда? Что за выверты памяти? Я очень сомневался, что в свою бытность бароном Ван Исер усердно грыз камень науки.

— Какой же мороз нужен-то, чтобы камень в сосульку превратить? — пробормотал Лени, запустив пальцы в шевелюру на затылке.

— Это сделал не холод, — машинально ответил я, опустив голову и разминая затекшую шею. — Это сделала вода. По капле. И понадобились долгие годы и много воды.

— Вода?! — Лени выпучил глаза и, повернувшись к Рикару, зачастил: — Рикар! Ты слышал господина? Слышал? Ты вот вино из запасов трогать не разрешаешь, а зря! От воды и в нас сосульки каменные вырастут!

— Помолчи! — рявкнул здоровяк, влепив Лени звонкий подзатыльник.

— Надо спуститься вниз. Здесь должна быть вода.

— Хорошо, господин. Не беспокойтесь — вода здесь есть и много.

— Откуда ты знаешь?

— А вы прислушайтесь, господин.