Крематорий

– Скажите, Серафим Прокопович, а зачем понадобилось самолет-то взрывать?

Этот вопрос застал всех трех офицеров МСЧ врасплох. Начальник смотрел на подчиненных, те смотрели на него. Андрей по их глазам понимал – настоящий ответ знают все трое. Знал его и Ларин. В баках аэропылов были остатки не ядохимиката, убивающего энцефалитных клещей, а совсем другое вещество. И утренний взрыв на болоте должен был уничтожить все следы. Андрею не повезло. Он просто немного не успел. Иначе образцы этого самого вещества были бы уже отправлены Дугину для экспертизы.

«Да, не повезло, – Ларин тут же мысленно осек себя, – и в то же время повезло. Все-таки не порвал меня взрыв на части, как Тузик грелку».

– Так зачем пришлось взрывать самолет? – повторил простой вопрос Андрей.

Отвечать пришлось Точилину, все же вопрос был адресован ему. Что-то щелкнуло в голове полковника, и он обрадованно затараторил:

– Ну, это, понимаете... Это ничего, что я вас товарищем фотографом называю? Все же ваше имя-отчество выговорить трудно.

На лицах майора и капитана появилось выражение облегчения. Начальник, как им казалось, толково и убедительно объяснил причину утреннего взрыва.

– Ну, а вы, Адриан Аполлонович, как говорится у нас, русских, просто под замес попали. Людей у меня немного, чтобы плотное кольцо поставить, да и не ходит здесь никто в такое время. Для грибов еще рано."

"– С самолетом объяснили. Знаю теперь, из-за чего чуть на тот свет не отправился. Но я тоже русский, Серафим Прокопович.

– Я понял, – полковник Точилин часто заморгал.

Чувствовалось, что появление столичного фотографа на месте крушения самолета он и предвидеть не мог, а потому сейчас сильно сожалел, что тот не утонул в болоте или его не порвало взрывом на мелкие кусочки. Несчастный случай устроил бы главу местного МЧС больше, чем предание гласности того, что разбившийся самолет был подорван.