Кредит доверчивости

Попасть в эту группу было очень сложно…

Выбирали лучших из лучших, победителей языковых олимпиад, и мы с Сашкой безумно радовались, когда ее фамилию внесли наконец в список претендентов, а затем и участников.

Потом было заполнение бесконечных анкет, оформление визы, инструктажи и собрания участников группы, краткое знакомство с принимающими семьями по импровизированному телемосту.

Да и вылетело мне это мероприятие в копеечку. Сашку пришлось приодеть — в Европу все-таки едет ребенок — и дать с собой приличную сумму на карманные расходы.

А теперь выясняется, что она голодает, а из лексикона лучше всего усвоила музыкальные термины. Нет, я позвоню все же Ольге Викторовне, поговорю, нельзя ли экскурсии по музеям хотя бы два раза в неделю заменить на полноценный обед. В противном случае я заберу Сашку из этого сомнительного «погружения»…

Словно в насмешку, перед глазами всплыла знакомая растяжка: «Новые квартиры в ипотеку в Павшинской пойме. Время брать! Низкие ставки. Бесплатное рассмотрение и досрочное погашение».

Время брать! Самое время… Потому что Сашка из английских реалий сразу же окунется в российские — пусть и наестся вдоволь борща и котлет, но будет жить в тесной убогой квартире, большую часть которой на данный момент оккупируют Сенька и Натка.

Я даже ремонт не могу из-за них начать… Так что еще неизвестно, что хуже — овсянка и барабаны или родственники, скрывающиеся от бандитов на твоей территории.

Учитывая, что Натка в целях конспирации взяла на работе отпуск за свой счет, оккупация эта полная и не имеющая сроков окончания.

Нужно сегодня же вечером сесть и все просчитать, продумать, взвесить и детально обмозговать — могу ли я позволить себе ипотеку.

Я успела на встречу минута в минуту.

Стремительно поднимаясь по лестнице и здороваясь с коллегами, я ловила себя на мысли: как быстро эти коридоры, лестницы, а главное, люди стали мне родными, близкими, привычными и понятными, словно я сто лет уже тут проработала, словно до суда не было у меня никакой другой службы и других коллег.

Меня не раздражали толпы в коридорах. Я знала: раз толпятся люди с озабоченными лицами, значит, идет суд и немножечко справедливости, дай бог, прибавится в этом мире.

И как чудесно, как замечательно, что к восстановлению этой справедливости я могу приложить свои силы, свои знания, интуицию и жизненный опыт.

Словом, необыкновенный подъем и практически счастье ощущала я, приходя каждый день на работу в суд.