Красный Вервольф – 5

За полгода нашего с Лазарем Ивановичем и его подельниками сотрудничества, мы научились понимать друг друга без слов. Поэтому, когда шли на дело, нам не было нужды обсуждать мелкие детали.

— Где Юхан? — спросил я.

— Здесь за углом, переодевается в полицайские шмотки, — пробурчал Степка.

— Ясно! Убираем часового у ворот, ставим вместо него эстонца, взламываем склад и…

— Сваливаем! — хохотнул напарник.

— Точно! И пусть Юхан разбирается с соплеменниками.

— Мы-то с Иванычем свалим, — пробормотал Степан, — только они нас и видели, а ты-то как?

— За меня не беспокойся, — хмыкнул я.

будет…

— Во! Наше чучело идет!

Я оглянулся. К нам и впрямь приближался здоровяк Юхан в полицайской шинелке и кепарике. За плечом у него тускло отблескивал ствол винтаря. Приблизившись, чухонец кивнул мне и молча застыл, ожидая указаний.

— Снимаешь часового, мы вскрываем склад, затаскиваем труп в него. Когда подойдут другие, их тоже убери, но постарайся без шума.

— Не волнуйся, я уперу! — пообещал тот и показал пудовый кулак.

"— Давай! — скомандовал я.

И Юхан забухал каблучищами в направлении склада. Мы со Степкой, крадучись, отправились следом. Чухонец и впрямь подошел к часовому. Тот издалека принял его за своего, но диалог не состоялся. Крепкий кулак обрушился на голову полицая и тот свалился, как подкошенный. Юхан невозмутимо занял пост, предоставляя нам делать остальную работу. Мы метнулись к воротам. Степка открыл замок, приотворил створку, а я подхватил то ли дохлого, то ли отключенного эстонца и втащил его внутрь.

Напарник показал лучом фонарика на стопки матрасов, с верхушки которой, до одного из коробов, вполне можно было дотянуться, но я медлил.

— Давай, лезь! — прошептал Степка.

— Уходи один!

— Рехнулся! Ждешь, когда патруль нагрянет!

— Уходи, тебе говорят! Привет Лазарю Ивановичу!

— Ну как скажешь! — буркнул напарник и отдал мне фонарик.

Подсвечивая ему путь лучом, я наблюдал, как он карабкается по матрасам. Через несколько мгновений Степка был уже под потолком. Подпрыгнул, вцепился к край короба, втянул в него свое тулово. И пропал из виду. Было слышно, как он пробирается по вентиляционной системе, гулко отзывавшейся на его ползание. Я подошел к приоткрытым воротам и вовремя. Снаружи прозвучали громкие и нервные восклицания на эстонском, оборвавшиеся в результате двух увесистых оплеух.