Красный Вервольф – 5

Выдохнула радостно:

— Здравствуй, Саша!

— Привет! — откликнулся я. — Вижу, что вчера добрались благополучно.

— Да, Дормидонт Палыч и Юхан нас почти сразу, после вашего отъезда, подобрали.

— Как гостья?

— Отмыла ее вчера, отпоила и спать уложила. Да она и сейчас еще спит. Намаялась, небось, в застенках.

— Как у нее… — замялся я. — Синяков, ссадин нет?

— Есть немного. На теле. По лицу не били.

— Ладно. Подожду, пока проснется. Если не возражаешь.

— Что ты, Саша! Я только рада! Сейчас чаю принесу.

— Обожди с чаем.

Сядь, поговорим.

Она присела рядышком на диван.

— Твой-то где?

— Делами занимается. Он же в местном отделении Союза освобождении России служит.

— А начальником у него Радиховский?

— Да.

— Понятно, — кивнул я. — Значит, пока с тобой обсудим.

— Я слушаю тебя, Саша!

— Есть у меня группа подопечных от шести до двенадцати лет, — начал я. — Прячутся в подвале разбомбленного дома. Я их подкармливаю, но в подвале холодно, сыро. А вокруг полицаи шныряют. Если пронюхают, что там ребятишки прячутся, в лучшем случае сцапают и отправят в лагерь, а в худшем — забросают гранатами.

Их надо бы вывезти из города. Думал, в отряд переправить, но у Слободского и без ребятишек хлопот хватает.

— Ох ты боженьки! — по-женски выдохнула Злата. — Из подвала их надо немедленно вытащить!.. К нам, в дом… А вот, что с ними дальше делать, ума не приложу…

— Ладно… Это уже второй вопрос, — проговорил я. — За предложение спасибо! Надеюсь, твой Дормидонт Палыч возражать не станет.

— Не станет…"

"Послышались шаги, Злата вскочила, кинулась к двери и вернулась с Мартой.

Я тоже поднялся, с удивлением разглядывая фройляйн Зунд, одетую как простая русская баба. Темная юбка, блузка в мелкий синий цветочек, волосы гладко зачесаны и собраны в «бабушкин кукиш» на затылке. На ногах — черные ботинки с пуговичками. И все это явно — не из гардероба хозяйки. Габаритами они не сильно схожи. Увидев меня, фройляйн Зунд бросилась было обниматься, но вдруг смутилась и покосилась на Злату.

— А вот теперь можно и чайку, — сказал я.

Хозяйка кивнула и удалилась. И тогда я сам обнял и расцеловал ее гостью.

— Сашья, Сашья, — бормотала Марта, осыпая меня ответными поцелуями. — Они… меня били, требуя сказать, с кем я связана, но я ничего им не сказала…

— Я слышал, что в карантине не бьют, — проговорил я, — а только заставляют смотреть на пытки.

— Да. Там не били, но меня не сразу туда увезли… Сначала — в гестапо.

— В чем они тебя подозревают? — спросил я. — Они сказали?

— Нет.