Красные врата

— Остаться в живых — позор! Смерть должна была настигнуть меня стоящим на ногах с мечом в руке, крушащим врагов». Вместо этого она пощадила его, сыграв злую шутку — оставила в живых, в то время как все его родственники и друзья погибли с оружием в руках на поле битвы — так, как подобает рыцарям Сибарга. Рогбольд считал себя опозоренным, он бы предпочёл умереть вместе со всеми, пав от руки противника, но не остаться единственным выжившим — теперь даже женщины и дети могли показывать на него пальцем и называть трусом.

Нет, он не был виноват в том, что потерял сознание, когда палица опустилась на его лицо. Стоя на одном колене со стрелой в ноге не так-то легко отражать удары нависшего над тобой противника — но он должен был очнуться, подняться и сражаться дальше, пока смерть не забрала бы его. Однако теперь поздно думать об этом. Армия Молоха заняла город — это ясно — и он должен уйти из него живым, чтобы смыть с себя позор единственно возможным способом: мстить до тех пор, пока будет дышать!"

"Рогбольд, наконец, встал на выложенную булыжниками мостовую, но она не показалась ему более твёрдой, чем то, по чему он ступал до сих пор.

Отойдя на несколько шагов, он обернулся и бросил последний взгляд на жуткую пирамиду: она возвышалась перед ним печальным курганом, чья вершина лишь немного не доставала до гребня полуразрушенной крепостной стены. Сколько осталось здесь людей, многих из которых Рогбольд знал лично? Теперь они лежали друг на друге, превратившись в бездушную гниющую плоть. Гора мертвецов. Отвернувшись, Рогбольд побрёл по тёмным улочкам вглубь города.

Вскоре он увидел в нескольких шагах от себя большого чёрного пса, который робко обнюхивал трупы. Их запах, по-видимому, ему не нравился, но в городе не осталось ничего съестного, и собака стояла в нерешительности. Её мощный загривок, покрытый косматой шерстью, подрагивал от отвращения, когда она снова и снова приближала нос к распростёртым телам. Рогбольд тихо свистнул, подманивая её, но на всякий случай держа правую руку на рукояти висевшего сбоку кинжала.

Пёс резко поднял голову и, увидев его, приветливо завилял хвостом. Рогбольд тихо присвистнул, и пёс медленно подошёл. Он был около тёх футов в холке, с крупной круглой головой, косматая свалявшаяся шерсть доставала почти до земли. Большие глаза цвета тёмного янтаря смотрели внимательно и задумчиво. Рогбольд погладил собаку между ушей, а затем провёл рукой по спине и наткнулся на затерявшийся в шерсти ошейник.