Красные врата

— Прямо в грудь! — Ф’адук-Азамал легонько стукнул П’арай-Маргота кончиком уса. — Сюда!

Искушённый стоял в нерешительности. Он не понимал, чего от него хочет Великий Раджа.

— Приставь имплантат остриём к груди и надави, — пояснил тот.

«Ф’адук-Азамал хочет, чтобы я себя убил⁈ — П’арай-Маргот пришёл в ужас. — Как это поможет мне стать Познавшим?» Он никогда не слышал, чтобы для перехода из одной касты в другую нужно было умереть.

П’арай-Маргот вопросительно посмотрел на Великого Раджу: может, он неправильно понял Ф’адук-Азамала?

— Чего ты ждёшь? — спросил тот холодно.

«Будь, что будет!» П’арай-Маргот повернул один из штырей острием к себе и сделал, как велел Ф’адук-Азамал. К его удивлению, золото легко вошло в плоть, не причинив боли. Металл раздвинул кожу и мышцы и исчез в теле.

— Теперь остальные, — подсказал Великий Раджа.

Затаив дыхание, П’арай-Маргот послушно ввёл все штыри себе в грудь.

— Хорошо! — Ф’адук-Азамал качнул усиками.

П’арай-Маргот поспешно отступил. Он был поражён случившимся: на его глазах творилось настоящее волшебство. В последнее время в жизни мурскулов вообще произошло множество перемен. После появления Ф’адук-Азамала чуть ли не каждый день открывались всё новые таинства, забытые после исхода из Дашмертона. Возрождалось древние знания, и это свидетельствовало о грядущей славе мурскулов.

— Я прочитаю заклинание, — предупредил Великий Раджа.

— Да, Ф’адук-Азамал! — П’арай-Маргот поклонился, чувствуя, как внутри всё замирает от страха и сладкого предвкушения.

Что бы ни произошло, оно окончится его возвышением! Пусть придёт боль, он выдержит. Чтобы стать настоящим Прозревшим, можно и потерпеть! Большинство тратило на это долгие годы упорных и изнурительных тренировок, а Великий Раджа в своей бесконечной милости являет ему, Искушённому, чудо!

— Я готов, Ф’адук-Азамал! — с трепетом повторил П’арай-Маргот.

— Тогда начнём! — Великий Раджа сделал короткую паузу, а затем заговорил на незнакомом языке. — Retyieroporiusareigisortionerwelionatikodenikleovara… — его речь лилась плавно, почти без пауз, и постепенно П’арай-Маргот почувствовал, что его конечности деревенеют, а по телу разливается неприятный холодок.