Красное бедствие

Вести с ним дела было решительно невозможно, поэтому он с радостью передал обязательства, связанные с ним, доверенным людям.

– Мне нужно идти.

– Тогда иди, чего расселся?

Ма даже не обернулась.

Лаверн сгреб монеты и спрятал их в карман. Хотел было уйти молча, но вдруг понял, что с его стороны это будет ужасно невежливо.

– Спасибо, – искренне сказал он.

– Сочтемся, – откликнулась Ма, но так и не обернулась.

Воспользовавшись этим, Лаверн достал одно из спрятанных колец и положил его на покосившуюся полку с видавшей лучшие дни утварью.

Да, так будет правильно. Ма обязательно найдет того, кому это кольцо нужно гораздо больше, чем ему.

К Тихому Месту Лаверн примчался хмурым утром следующего дня. Ни дождь, заставший его ночью, ни голод, напоминавший о себе сосущей болью в животе, не смогли испортить его приподнятое настроение.

Знакомство с Ма окрылило его, он никогда не встречал людей, которые помогали бы другим так бескорыстно. Она не знала, кто он, не боялась его и не пыталась втереться в доверие.

А Ма помогла ему просто так. Впервые в жизни.

Не увидев стражу у ворот, Лаверн спешился и повел лошадь за собой. Ему не понравилась странная тишина, нависшая над поместьем. Сердце торопливо забилось, ладони вспотели, во рту появился неприятный привкус.

– Непозволительно, – прорычал Лаверн, распахнув ворота. – Как они посмели оставить свой пост!..

Он сам не заметил, как побежал.

На крыльце его никто не встретил, ступени занесло мелким мусором и опавшей листвой. Лаверн толкнул дверь и затаил дыхание.

Ничего.

В поместье царила тишина, лишь гулкое эхо его шагов разносилось по коридорам первого этажа, пока он заглядывал в комнаты и судорожно пытался найти хоть кого-то.

Лаверн не нашел слуг, зато обнаружил брошенную на кухне еду, успевшую испортиться и привлечь мух.

– Проклятие, куда вы подевались?! – взбешенно крикнул он.

Через маленькую дверь он прошел в крыло, в котором спали слуги. Ногой распахнув первую попавшуюся дверь, Лаверн хотел было войти, но густая гнилостная вонь, вырвавшаяся из комнаты, заставила его остановиться.

Он закашлялся, отпрянул, попытался отогнать от себя жирных мух, жужжание которых показалось ему оглушительным в неестественной тишине поместья.