Красное бедствие

 – Ромэйн посмотрела ему в глаза и добавила: – Меня это не интересует.

– Обычно женщины реагируют на мой человеческий облик иначе, – признался Халахэль.

– Падают к твоим ногам, я полагаю?

– Но ты не такая, – фыркнул он, – ведь так? Будешь держаться до последнего.

– Почему же, – вдруг сказала Ромэйн, – ты очень красив. Но этого мало.

– Мало? – брови Халахэля удивленно приподнялись. – Что же тебе нужно, Ромэйн из Дома Наполненных Чаш? Я предан тебе, красив, умен и обладаю нечеловеческой силой. Чего еще ты хочешь?

– Мира на моей земле, – отрезала Ромэйн.

– Ты такая скучная, – фыркнул Хэль.

– Это называется ответственность.

– Ты была не слишком ответственной в ту ночь, когда убила сына лорда.

Ромэйн вспыхнула.

– Я… Мне…

– Месть.

– Что?

– Ты одержима местью.

Ромэйн напряженно уставилась на него. Халахэль подошел ближе, наклонился к ней и прошептал:

– Ты можешь сколько угодно врать остальным, но я-то знаю, что на самом деле движет тобой.

– Хватит.

– О нет, я ведь только начал. – Он обошел Ромэйн и замер за ее спиной. – Ты хочешь стереть с лица Фокаса Дом Багряных Вод.

– Откуда тебе знать?

– Твоя кровь напела мне. – Хэль провел пальцами по шее Ромэйн и вдохнул запах ее кожи. – Ты думаешь, что ваши предки поступили глупо, оставив в живых отпрысков Бедивира.

– Прекрати копаться в моей голове!

Ромэйн резко повернулась и толкнула Халахэля в грудь. Он даже не пошатнулся, только рассмеялся, удивленный такой яростной реакцией.

– Ты не можешь причинить мне вреда, Ромэйн.

– Я могу сделать все что угодно! – прошипела она, и ее зрачки вытянулись, превратившись в черные щелки.

Пораженный, Хэль замер.

По губам Ромэйн потекла кровь. Она поспешно прижала ладонь ко рту, но тут же вскрикнула и уставилась на свои пальцы, нежная кожа которых лопалась, выпуская когти.

Хэль шагнул к Ромэйн и закрыл ее собой. Она смотрела на него полными ужаса глазами, в которых застыли слезы.

Он не чувствовал ее страха: она плакала, потому что обращение напоминает безжалостное перемалывание костей меж жерновами. Будь его воля, он бы никогда не менял форму.

– Пусть это прекратится! – потребовала Ромэйн.

– Тише, тише…

Халахэль обнял ее, баюкая.