Красное бедствие

Через нее он пытался успокоить испуганную девушку, впервые столкнувшуюся со своей демонической сущностью, расслабить ее и показать, что он ее не осуждает, не боится и уж точно не даст в обиду.

– Вот так, – прошептал он, чувствуя, как расслабляется ее тело. – Хорошо…

Одурманенный мальчишка успел принести несколько ведер воды, прежде чем Хэль оказался доволен эффектом, который его аура произвела на Ромэйн.

– Нужно смыть кровь. Мне придется снять твою одежду.

Она моргнула и принялась расстегивать рубашку.

– Залезай.

Хэль помог ей забраться в воду и принялся закатывать рукава. Она наблюдала за ним, следила за каждым движением. Когти на ее руках все еще не исчезли, а это значило, что Ромэйн все еще не подавила демоническую сущность.

– Я должен буду нанести на твою кожу еще немного символов, – сказал Хэль, обмакивая в воду жесткую тряпицу.

– Сейчас?

– Позже. Когда мы будем в безопасности.

«И когда ты придешь в себя».

Он смывал начавшую подсыхать кровь с ее тела бережно, едва касаясь нежной кожи грубой тканью. В этот момент он не хотел ее как женщину, ее суть не будоражила его сознание. Хэль испытывал глубокую привязанность и всепоглощающую нежность, ему хотелось сберечь это нежное, хрупкое человеческое дитя, по глупости поглотившее силу, совладать с которой не смог бы даже он.

Худая, с выступающими ребрами, Ромэйн выглядела ломкой, словно хрустальная безделушка.

В тесноте уборной, обмывая ее тело, Хэль почти поверил, что способен полюбить так же яростно, как прежде любил Тет.

Маленькая леди со стальным хребтом. Воробушек, не побоявшийся напасть на сокола. Женщина, занимающая все его мысли.

Ромэйн.

Он сам не заметил, как его аура снова окружила их. Алая дымка устилала пол и висела в воздухе, Ромэйн водила перед собой рукой, зачарованно наблюдая за завихрениями его сущности.

– Что это? – спросила она.

– Это я, – просто ответил Хэль, продолжая смывать подсохшую кровь с ее рук. – У людей есть душа, а у демонов – сущность. Мы можем выпускать ее и использовать.

– Для чего?

С каждым мгновением ее вопросы становились все более осмысленными, а взгляд – ясным. Когти втянулись, израненные пальцы начали заживать.