Красное бедствие

Атео завалился набок, закричал, Ромэйн же продолжала рвать его одежду и плоть под ней, не разбираясь, не думая, не понимая, что делает. Словно гарпия, она вцепилась когтями в его горло, желая лишь одного – отомстить за предательство.

Он заслуживал смерти.

Они все.

Алая пелена, застилавшая взор, исчезла. Одежда липла к телу, руки болели так сильно, будто кости были сломаны. Пошатываясь, Ромэйн поднялась на ноги и уставилась на растерзанное тело.

Разглядеть удалось лишь уцелевший глаз.

Дверь открылась, и внутрь проскользнула тень.

– Помоги мне.

Глава 28

Едва ее сила пробудилась, Хэль ускользнул от Барниша и поднялся выше, туда, откуда пахло кровью и страхом.

Он не собирался вмешиваться, лишь отвел глаза любопытных слуг и стражников. Стоя у двери, Хэль слушал крики, раздававшиеся из комнаты, и ждал.

Когда вопли стихли, Хэль вошел и увидел Ромэйн."

"Залитая кровью, испуганная, она нуждалась в нем. Она тянула к нему руки, словно дитя.

– Конечно я помогу тебе.

Мягко ступая, Хэль приблизился к Ромэйн. Он переступил через распростертое на полу тело и осторожно взял девушку за плечи.

На дне больших глаз он увидел безумие. Чего там точно не было, так это раскаяния.

– Пойдем со мной. Нет, не смотри.

Ладонью Хэль закрыл Ромэйн глаза и проводил ее в уборную. Усадив ее на низкий деревянный табурет, он присел на корточки и медленно произнес:

– Нам нужна вода. Ты подождешь?

– Не уходи!

Она вцепилась в его руку, поранив когтями. Хэль погладил окровавленную ладонь и сказал:

– Тогда ты должна пойти со мной.

Аккуратно, будто рядом с ним не девушка, а дикий зверь, Хэль вывел ее в комнату, а после – в коридор. Поймав первого попавшегося юнца, он внушил ему, что сын лорда потребовал воды для купания, и так же осторожно отвел Ромэйн обратно в уборную.

Она почти не моргала и не разжимала сцепленных зубов. Ее тело было напряжено настолько, что казалось одеревеневшим, когда Хэль усаживал ее.

– Я убила его, – прошептала Ромэйн.

– Он заслужил.

– Правда?

Вздохнув, Хэль приобнял Ромэйн за плечи и силой заставил положить голову ему на грудь. Он выпустил свою ауру, позволил ей окутать их.