Красное бедствие

Какой ему прок от их крошечного войска, состоящего из вора, шулера, Ласточки, лишенного имени проходимца и Латиша? Единственным достойным человеком в их компании был Мирай – утративший трон лорд, молча сносивший все потери и трудности.

Ромэйн приблизилась к нему и попыталась ободряюще улыбнуться, когда он перевел на нее взгляд темных глаз.

– Почти добрались, – сказала Ромэйн, покраснев от неловкости.

– Да, – ответил Мирай.

Они продолжили спускаться. Время от времени Мирай протягивал ей руку, помогая в особенно покатых местах.

– Ты был обручен? – спросила Ромэйн, прежде чем успела остановить себя.

– Нет, – ответил Мирай. Его брови удивленно приподнялись. – Почему ты спросила?

– Ты отдергиваешь руку, будто…

– А, это. – Он пожал плечами. – На Чонгане не принято касаться женщин без повода. Мой народ скуп на проявления чувств.

– Твой народ пишет прекрасные стихи, – возразила Ромэйн. – Мне так и не удалось побывать на архипелаге, но отец привозил книги.

– Потому что прямо признаться мы не можем. Написать поэму и отправить возлюбленной – вот что считается у нас высшим проявлением чувств. Лишь наедине мы можем касаться друг друга, и никогда – в присутствии других людей.

Мирай достал из кармана фигурку, покрытую синей глазурью, и покрутил ее в пальцах.

– Эта вещь много значит для тебя? – тихо спросила Ромэйн.

– Это вещь, из-за которой меня предали.

Он спрятал фигурку и прибавил шагу.

– Ты готова?

Фэй нагнала Ромэйн и положила тяжелую ладонь на ее плечо.

– Не знаю, – призналась она. – Будем надеяться.

Ворота Серого Города оказались открыты. Два стражника, стоявшие по обе стороны от тяжелых створок, лениво переглянулись, когда Ромэйн и ее спутники приблизились, но не предприняли попыток их остановить.

– Они просто пропустили нас? – прошипела Фэй.

– Не похоже, что на территории их земель идет война, – сквозь зубы ответила Ромэйн.

– Ничего, – вмешался в разговор Хэль. – В этом городе ничего не происходит.

– И это по-настоящему странно, – заметила Фэй.

Вымощенная камнем дорога привела их к главной улице города. На большом перекрестке разбили стихийный рынок: люди торговали дичью, деревянными безделушками и тканями. Ромэйн вглядывалась в их лица и пыталась понять, почему они так спокойны.