Красное бедствие

– Я с вами, – повторил Мирай и упрямо посмотрел на нее.

– Хорошо, как знаешь. Тогда пойдемте.

– И не сверните шеи, пока мы будем спускаться по склону! – громко предупредила Фэй.

Латиш поскользнулся на мокрой траве, визгливо вскрикнул и покатился вниз. Ромэйн бросилась было за ним, но Хэль удержал ее, схватив за локоть.

– Осторожнее.

– С пауками ты говорил так же убедительно? – поинтересовалась Ромэйн.

– Они мои давние друзья, – без тени иронии ответил Хэль.

– Сможешь заставить их сражаться на нашей стороне?

– Смогу.

Ромэйн никак не могла понять, шутит он или говорит серьезно.

– Где граница твоей силы? Иногда ты… пугаешь, – призналась она."

"После похорон матери что-то изменилось: ей хотелось говорить с ним, выслушивать его советы, обсуждать с ним планы. Хэль оказался единственным, кто понимал ее. Она рассказала ему о том, какой судьбы желает Лаверну, и он не отвернулся. Более того, Хэль станет палачом, если она попросит.

Но порой она все же боялась его. Должно быть, так чувствует себя дичь, завидев охотника: желание бежать борется с отупляющим, парализующим страхом.

– Если мне придется дойти до границы моей силы, – медленно начал Хэль, – это будет значить, наши дела действительно плохи.

– Спасибо, что предупредил.

Ромэйн поспешила вниз и едва не отправилась следом за Латишем – нога предательски заскользила по влажной траве, и она неуклюже взмахнула руками, чтобы удержать равновесие.

«Дерьмо!» – мысленно выругалась она, сжимая зубы.

До нее донесся тихий смех Хэля.

Раньше в его присутствии по ее коже ползли мурашки. Он был ей неприятен настолько же, насколько может быть неприятна змея, найденная в постели. Все изменилось в Синей Крепости.

То, как он обращался с ее матерью, с тем, во что она превратилась… Он был нежен. Заботлив. Его не передергивало от отвращения, когда он пеленал тело. Он потратил много сил, чтобы вынести его из крепости и похоронить. Ему будто было не наплевать, а ведь он даже не знал леди Кловер, не знал, какой прекрасной женщиной она когда-то была.

«Ему важно то, что важно для меня», – вдруг поняла Ромэйн.

Она оглянулась через плечо и посмотрела на спускавшегося по скользкому склону Хэля. Он выглядел расслабленным, словно совсем не боялся упасть. Одну руку держал в кармане, пальцами другой поглаживал рукоять дешевого меча, отобранного у Латиша.

Он пытался ей понравиться? Хотел расположить ее к себе? Но зачем? Он настолько силен, что мог просто заставить ее, используя дар убеждения.