Красное бедствие

Пока Ромэйн не подозревает о том, насколько сильна, но позже, когда Морион впитает в себя ее жизненную силу и признает хозяйкой, все изменится. Хэль ясно представлял, через что ей предстоит пройти: он испытал это на себе, когда Тет поместила в его тело Раухтопаз.

Это было мучительно. Ему казалось, что из камня, вложенного в его грудь заботливыми руками, выползают щупальца: они по-хозяйски изучали его изнутри, проникали в каждую мышцу, чтобы однажды прорасти, пустить корни и закрепиться в теле.

После этого он определенно стал сильнее.

«Ей бы не помешало поесть», – подумал Хэль, продолжая разглядывать Ромэйн.

Ему всегда хотелось заботиться о Тет. Это желание она выжгла в его разуме раскаленным клеймом. И сейчас это желание – нет, потребность – было направлено на Ромэйн.

Выбравшись из воды, Хэль оделся, отжал длинные волосы и быстрым шагом углубился в лес. Там, удалившись от чужих взглядов, он присел на землю и закрыл глаза. Тонкое демоническое чутье сразу же привело его сознание к прекрасному созданию – молодому оленю, едва ли не олененку, мирно пасущемуся неподалеку.

Усилием воли Хэль заставил животное приблизиться. Он открыл глаза, светящиеся алым, и поманил оленя к себе. Очарованный демонической аурой, зверь подчинился и позволил погладить себя по мягкой шерсти.

Хэль резко схватил его за шею, и та с громким хрустом сломалась. Тонкие ноги животного подогнулись, он рухнул на землю. Довольный собой, Хэль закинул тушу на плечо и как ни в чем не бывало отправился к их крошечному лагерю.

– Чтоб меня, – выругался Латиш. – Ты еще и охотник?

– Это было легко, – отмахнулся Хэль. – Животные любят меня.

– Ты воспользовался доверием и убил его? – Мирай с презрением посмотрел на него. – Без оружия?

Хэль мысленно выругался. И как им объяснить, каким образом он свернул оленю шею? Нужно было воспользоваться кинжалом, который ему купили в городе.

– Он лежал на земле, я просто напал на него и задушил, – медленно сказал Хэль.

– Вдруг он болен? – подозрительно спросила Фэй.

– Горячее больным не бывает! – заявил Латиш. – Давайте его разделаем, ребята, здесь мяса хватит на несколько дней!

– Мы все не съедим, придется сжечь то, что останется, – сказала Фэй."

"Пока Барниш и Латиш спорили о том, как правильно разделать тушу, Хэль заметил, что Ромэйн присела рядом с мертвым оленем и осторожно гладила его по бархатистому носу. Не сдержавшись, он опустился рядом и спросил:

– Тебе его жаль?

– Очень, – тихо ответила Ромэйн.