Чай с жасмином

— Правду же сказала.

— Я… глупая! Не тогда сказала. Надо было замолчать. Прости меня. Я буду молчать.

Господи, ну что она говорит-то?! — идет по моему телу дрожь отвращения. — Какого черта, я прикасался к ней так?! Я же совсем другого хотел!

— Ясь… — дотягиваюсь до ее кисти, сжимаю. — Как это — нельзя?

— Нельзя… — растеряно. — Ты же… муж?

— Мхм… А если тебе неприятно? Не хочется. Устала. Плохо чувствуешь себя.

— Терпеть. Я же жена.

— А если больно?!

— Терпеть. Можно сказать. Но лучше терпеть. Привыкнуть. Болеешь — надо сказать.

— Ваши мужчины что — животные?

— Почему?

— Ну, если им плевать, что чувствует женщина, хотят его или нет. Если ему плевать на все это, важно только удовлетворить животную потребность. Это же животное.

— Бог дал им… как это… похоть? Чтобы потомство. И жену, чтобы…ммм… похоть усмирить. Не трогать других. Женщина должна подчиниться. Не животные. У нас… Есть добрые. Есть жестокие. Какого даст Бог. Женщина должна терпеть и подчиняться.

— Ясь, он тебе меня дал. Я — это наказание?

— Не хочу говорить, — обиженным шепотом. — Сердишься потом.

— Нет. Обещаю. Говори. Наказание?

— Мне не понять это пока. Кажется — добрый. Джан тоже был добрый, ласковый, пока отец меня не отдал. Потом…

— Он тебя насиловал?

— Что это?

— Он брал тебя силой?

— Зачем силой?

Ах, ну да! — поднимаюсь я.

Пи**ец, ну какой пи**ец!!

— Леша?.. — тревожно. — Сердишься?

— Да!! — рявкаю я. — Не на тебя, Яся. Не на тебя! Ты хорошая девочка. На тебя я не сержусь. Всегда говори мне правду. Как мужу. Обещаешь?

— Да.

Мне хочется немного пробежаться, чтобы освободить тело от адреналина. Или… не знаю… Джана этого урыть!

Сажусь обратно на диван. Мышцы подрагивают.

— Иди ко мне.

Тяну за руку к себе, обнимая.

— Тебе было плохо с ним? Он был жесток?

Пожимает плечами.

— Не бил. Раньше.

— Я имею в виду секс. Было страшно?

— Сначала. Всем девочкам страшно! Привыкла. Закрыть глаза. Потерпеть. Не очень долго.

Ее передергивает.

Глажу ее по спине.

Не девочка? — вспоминаю я свои рассуждения в душе. — Это гораздо хуже, чем девочка. Это изнасилованная девочка. Насилуемая месяцами девочка.

— У нас так не будет. Обещаю.

— Как будет?

— Тебе будет хорошо. Не больно, не страшно, не противно.